Любовь.
Отведя взгляд, я замечаю, что Руни наблюдает за мной. Улыбается.
— Тебе хочется взяться за кисть, — спрашивает она, — не так ли?
Я переступаю с ноги на ногу.
— Ну, то есть… можно было бы, да.
Её улыбка становится шире.
— Тогда иди и рисуй.
«Но я беспокоюсь, как долго ты будешь здесь, и как я могу проводить хоть секунду вдали от тебя до твоего отъезда?»
— Ты могла бы… — прочистив горло, я беру её ладонь и переплетаю наши пальцы. — Ты могла бы пойти со мной. Посидишь, пока я рисую. Я могу сделать небольшое гнездо из диванных подушек и одеял. Можно даже принести стул, чтобы ты была там… мммхм!
Её рот накрывает мой, её руки крепко сжимают мою талию.
— Да, пожалуйста, — шепчет она.
Глава 28. Руни
Плейлист: Chloe x Halle — Cool People
Мечты всё же сбываются. Я устроилась в гнезде из подушек и одеял в студии Акселя, с чашкой горячего шоколада, любовным романом, который он мне читал, и лучшим чёртовым видом во всём штате Вашингтон:
Аксель Бергман, пишущий картины.
На нём надеты шумоподавляющие наушники, его волосы торчат во все стороны. Его заляпанные краской джинсы низко сидят на бёдрах, а белая футболка настолько проносилась, что я вижу, как сокращаются мышцы его спины, пока он водит кисточкой по холсту, затем набирает побольше краски. Когда он кладёт кисть и помахивает руками, разминая их, его округлые мышцы плеч напрягаются. Склонив голову, он изучает свои холсты.
А я изучаю его.
— Сколько времени ты читала эту книгу? — спрашивает он, стягивая наушники и бросая на меня взгляд искоса через плечо. — И сколько времени ты пялилась на мою задницу?
Я выгибаю бровь, захлопнув книгу.
— Я прочла несколько страниц.
— А я рисовал два часа.
— Мне ли не знать.
Он улыбается и отводит взгляд, сосредоточившись на вытирании рук.
Внезапно оборвав тишину, котёнок вытаскивает бумагу с одной из узких полок в высоком шкафу возле красок Акселя.
— Скугга, — отчитываю я её. — Вылезай оттуда!
Аксель поднимает взгляд, и его лицо искажается от паники, пока он наблюдает за ней. Если бы его спина была уже в полном порядке, он наверняка опередил бы её, но Скугга метнулась прочь, таща такой большой лист бумаги в сравнении с ней, что она спотыкается о него, пока бежит ко мне.
Я подхватываю и аккуратно извлекаю бумагу из её крохотных зубов.
— Плохая Скугга, — я ставлю её на пол. — Это было очень плохо.
— Мяу, — говорит она с интонациями неискреннего «упс», затем убегает и набрасывается на матерчатую мышку.
Я расправляю тот угол, который помялся от зубов Скугги, и говорю себе, что я не должна смотреть на работы Акселя без его согласия, но потом мой взгляд цепляется за очертания груди, изгиб бедра.