— Никакого акробатического секса, — говорит он с лёгкой улыбкой, — но мне лучше, чем в прошлый раз. Ну или очень скоро будет лучше с тобой.
Я провожу руками по его волосам и наблюдаю, как закрываются его глаза.
— Я приехала сюда без ожиданий секса с тобой. Поэтому я не привезла смазку. А нам она понадобится, если ты окажешься во мне.
— Руни, — тихо говорит он, открывая глаза. Он ведёт нас задом наперёд, пока не натыкается на обеденный стол, затем медленно садится на край, так что наши глаза оказываются почти на одном уровне. Наклонившись, он целует меня прямо между грудей. — У меня есть всё необходимое.
— О. Супер. Потому что у Руни давно не было П-в-В, а Аксель с его членом-молотом…
Он смеётся. Действительно хохочет, хрипло и низко.
— Нет у меня члена-молота.
— Это ты так говоришь.
— Думаю, я был бы в курсе.
— Я трогала эту штуку. Я знаю, с какими мерками имею дело, и не буду врать, тебе придётся какое-то время подготавливать меня.
Теперь он улыбается, и я ещё не видела у него такой широкой улыбки. От этого его глаза искрят, а моё сердце затапливает любовь. Боже, меня просто поглощает то, как сильно я его люблю, как тихо и идеально он вплёл меня в свою жизнь и вызвал желание вообще никогда не уезжать.
— Мне только в удовольствие, — говорит он, мягко проводя кончиками пальцев по подолу моего свитера. Он стягивает его, оставив меня в одной лишь нижней маечке без лифчика. — Хочешь что-нибудь сказать мне до того, как я начну эту подготовку?
— Да. Абсолютно никаких затей с задним входом. Слишком больно.
Он кивает.
— Я понимаю.
— Ты не возражаешь? — робко спрашиваю я.
Его губы проходятся по моему бедру, язык ласкает кожу.
— Ни капельки. Что ещё?
Мои глаза закрываются, когда он приподнимает маечку ровно настолько, чтобы поцеловать повыше, в живот. Медленные, мягкие поцелуи, от которых подкашиваются мои колени.
— Т-только то, что мы обсуждали в тот день. Что моё тело сейчас немножко проблемное.
Он поднимает на меня взгляд, ладони бродят по моему животу легко как пёрышко, затем нежно накрывают мои груди. Перед глазами всё расплывается от слёз, навернувшихся от его нежности.
— Я люблю твоё тело. Я люблю тебя.
Моя голова запрокидывается, пока он оставляет дорожки поцелуев на моих грудях, затем водит носом по соску. Он мягко посасывает его через ткань, ритмично и влажно втягивая в рот, отчего я ахаю, а он потирает второй сосок пальцем. Вновь взглянув на меня, он запускает руки под мою маечку.
Аксель медленно встаёт, возвышаясь надо мной, и снимает её, позволив ткани упасть на пол. Его глаза бродят по мне в абсолютном молчании. И наконец-то я понимаю, что это за молчание. Обожающее молчание. Благоговейное молчание. Такое, которое упивается красотой и смакует её. И под его пристальным взглядом, пока его ладони бродят по моей талии и наслаждаются моей грудью, я всем телом чувствую, что меня лелеют. Я женщина, ради которой он находит свет во тьме, и которую прижимает к себе, пока бушует гроза. Женщина, которую он любит.
Как и во многие жизненно важные моменты с Акселем, его любовь наиболее громкая, когда он тихий. Она в том, как он смотрит на меня, как прикасается ко мне; в его частом прерывистом дыхании, в дрожи его рук, когда он ступает ближе, чтобы поцеловать меня. Поцелуем, который говорит:
Я люблю тебя.
Я хочу тебя.
Ты прекрасна такой, какая ты есть.
Запустив пальцы под пояс моих леггинсов, он медленно стягивает их вниз. Я перехватываю инициативу, чтобы пощадить его спину, и скидываю их с ног, затем снимаю носки.
Аксель заводит руку за голову и стягивает футболку, пока я берусь за его джинсы и стягиваю их с бёдер. Он скидывает их вниз, затем быстро переступает с ноги на ногу, освобождая стопы.