— Извини, — я выглядываю за него, где Уилла и Райдер всё ещё разговаривают, затем смотрю ему в глаза. — Я пыталась тебе сказать, но времени было мало.
Я убираю кольцо в его карман и невольно замечаю, что бугор в его паху заметно увеличился.
— Иди отсюда, проблема, — говорит он, мягко выпихивая меня из туалета, затем выразительно закрывает за мной дверь.
Я спешу обратно к нашим гостям, и моё лицо горит.
И во всей вселенной нет такого количества холодного картофельного супа, которое могло бы охладить мои пылающие щёки.
Глава 23. Аксель
Плейлист: Hozier — Movement
— Фух, — Руни приваливается к двери, закрыв глаза, и её лицо расслабляется от облегчения, пока звук отъезжающего от дома Субару Уиллы и Райдера стихает вдали.
Я смотрю на её губы, розовые и слегка приоткрывшиеся. Я до сих пор не могу развидеть то, как мой палец скрылся у неё во рту, а потом вышел обратно с долгим, влажным причмокиванием.
Иисусе, я снова твёрд.
Я поворачиваюсь обратно к столу, собирая карты.
— Как забавно узнать, что моя жена — шулер, — ворчу я.
Она злобно гогочет, затем отталкивается от двери.
— Как забавно узнать, что мой муж не умеет проигрывать.
— Просто азартен, — бурчу я, тасуя карты, затем аккуратно складывая их.
— Юкер не должен быть безжалостным, Аксель. Это расслабленная игра, чтобы просто развлечься в компании.
— С тобой играли два Бергмана. Все игры безжалостны.
Она улыбается, и Боже, это вызывает яркую и горячую ноющую боль в груди.
— Что ж, безжалостно там или нет, но вам, мальчикам Бергманам, надрали задницы. Мы с Уиллой размазали вас по стеночке.
Я убираю карты в коробочку, затем кладу на полку. Огонь потрескивает в камине, заливая полы и мою кровать оранжевым свечением. Так легко представить то, чего я ждал, желал с голодом, гложущим мои кости: уложить Руни на мою кровать, медленно раздевать, пока не останется лишь её мягкая кожа, купаемая в отсветах пламени.
Я никогда не хотел кого-либо столь сильно, столь абсолютно, что аж дрожат руки, а дыхание в её присутствии, разговоры с ней, взгляды на неё — всё это ощущается как какая-то мучительная прелюдия.
— Всё в порядке? — спрашивает Руни.
Я перевожу взгляд на неё, внезапно поражённый глубиной своего отрицания. Я реально думал, что могу дать себе одну ночь с ней, и этого будет достаточно. Но когда я представляю её подо мной, на мне, образ продолжает прокручиваться во времени, и он опасно детальный. Вот Руни наклонилась над столом, окружённая бумагами и ноутбуком, читает то, чем там юристы занимаются по работе, Скугга на её коленях, Гарри у её ног, а дверь моей студии открыта, чтобы я мог наблюдать за ней, пока я тоже работаю. Вот я держу её за руку, пока мы идём в поход и смотрим на рассвет, пока я прижимаю её спину к своей груди, вдыхаю её запах и знаю — это всё, что мне нужно: солнце, поднимающееся над горизонтом, и очередной день становится даром, потому что в нём есть она.
И абсурдно представлять такие вещи с моей чисто платонической женой, которая уже одной ногой за порогом.
— Эй, — её ладонь проскальзывает в мою, выдёргивая меня из моих мыслей. Она стоит, купаясь в отсветах пламени, которые делают её светлые волосы бронзовыми.
— Извини, — я сжимаю её ладонь, затем отпускаю. — Что ты сказала?
Она мягко улыбается.
— Я спросила, в порядке ли ты. Это был весьма сильный стресс.
— Ага. Да. Но я в порядке.
— Как только я перестала испытывать ужас по поводу того, что мы выдадим всё происходящее, я правда повеселилась. А ты?