— Хочешь, я почитаю тебе? — спрашивает он.
Я скулю, но вселенная помогает и прикрывает мою спину, потому что в этот самый момент Скугга выдает: «МЯУ».
Аксель вздыхает, держа книгу в ладони, затем бросает её на постель.
— Я проверю её.
— Вообще-то… — я сажусь, насколько мне позволяет Гарри. Он так сосредоточен на своей позиции на моём животе, что даже не реагирует на звуки котёнка. — Как думаешь, может, она тоже навестит меня?
Аксель смотрит то на меня, то на пса.
— Серьёзно?
— Он вроде не возражает, — я пожимаю плечами. — Даже не моргнул, когда она мяукнула.
— Если Гарри нападёт на меня, когда я принесу её, и я умру, то это на твоей совести.
— Справедливо. Я раз в год хожу на исповедь, чтобы моя бабуля не преследовала меня как призрак. Тогда и разберусь с этим.
Застонав, Аксель скрывается за дверью в студию и мгновение спустя возвращается с крохотным комочком шерсти на руках.
О боже. Это не было продуманным решением. С крохотным котёнком на руках он каким-то образом становится ещё сексуальнее. Это весьма похоже на то, как он держал Скайлер за ужином ранее, когда она раздавила его яйца, усевшись ему на колени, а потом командовала всем его творческим процессом создания рисунка, который она же и заказала. Он терпел всё как святой. Совсем как Гарри терпит любопытное изучение Скугги, пока та семенит по кровати и игриво шлёпает его лапой по носу. Его взгляд скользит от меня к ней, затем обратно ко мне.
Я глажу его по голове.
— Хороший мальчик.
Скугга смотрит на меня и говорит тоненьким голосочком (мы все уже знаем, что это притворство):
— Мяу.
— И тебе мяу, — говорю я ей, когда она сворачивается на моей груди. Она урчит, мнёт лапками одеяло, затем лижет мой подбородок.
Аксель с интересом наблюдает, как она устраивается. Затем поворачивается к Гарри, треплет того по голове, чешет за ушами, по спине.
— Хороший мальчик.
Гарри закрывает глаза и удовлетворённо вздыхает. Я делаю то же самое. Я слушаю, как Аксель наливает себе чай. Затем чувствую, как постель мягко проседает, когда он опускается на матрас.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.
Я беру книгу, которую он положил между нами, листаю её. Мне нужно что-то сделать.
— Не то чтобы отлично. Но уже нет такого чувства, будто я вот-вот умру, так что прогресс.
— Извини, — тихо говорит он. — Мне надо было сказать Беннету, чтобы готовил без бобов…
— Ууф, — я стукаю себя книгой по лбу. — Нам необязательно говорить об этом. Это постыдно.
Аксель слегка сдвигается на постели, поворачиваясь ко мне.
— Почему?
— Потому что… — я взмахиваю рукой. — Ну не знаю, это туалетные штуки, и вовсе не весело говорить об этом с тем, с кем ты собираешься заняться акробатическим сексом…
— Акробатическим сексом?
— Ты меня слышал. Не сексуально. Вообще.