"Мир приключений-3". Компиляция. Книги 1-7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сила взрыва была такова, что поднятая им воздушная волна была вынесена в верхние слои атмосферы. Это и были удары, оставшиеся в сознании Дерюгипа в последний момент. На сто-сто пятьдесят километров вокруг центра катастрофы были разрушены все города и селения подземными ударами и ураганом, или засыпаны слоем пепла и жидкой грязи. Побережье было залито огромной волной, хлынувшей с моря на сушу. Число убитых было еще неизвестно, но, несомненно, превышало сотни тысяч.

Но вместе с тем в общем хаосе разрушения исчез и атомный вихрь. Трудно было сказать наверное, что случилось, и единственное вероятное предположение, высказанное профессором Болонского университета Умберто Медона, было принято, как общее мнение.

Повидимому, огненный шар попал в циклон, образовавшийся вокруг Везувия, благодаря восходящему току воздуха над кратером. Увлеченный им, шар вырвался из кольца машин, понесся по широкой спирали к центру урагана, и в то время, как он пролетал над жерлом вулкана, произошел главный взрыв, выбросивший атомный вихрь вместе с воздушной волной за пределы атмосферы. Раздавались даже мнения, что такое совпадение не являлось простою случайностью, а было вызвано некоторой связью явлений, но доказать этого, конечно, не представлялось возможным.

Во всяком случае, хотя и дорогою ценою, Земля освободилась от страшной угрозы. Эйтель Флиднер исчез из Генуи вслед за уходом машин и больше его не видели. Вероятно, гонимый своей неотвязной идеей, он упрямо бросился вновь по следам своего воображаемого врага и нашел конец в катастрофе, похоронившей прекрасную Кампанью.

А через три месяца из Гринвичской обсерватории заметили маленькую звездочку, совершающую в качестве нового спутника свой путь вокруг Земли в расстоянии около двух тысяч километров. Это был атомный вихрь, расточающий понемногу в мировые пространства никому теперь не страшную энергию.

ПАПИРОСЫ

КАПИТАНА ДЕ-САНГИЛЬЕРА

Рассказ Н. М. Денисенко

Иллюстрации С. Э. Лузанова

— Если хочешь угодить капитану, пе пожалей лишнего сантима, угости его хорошей папиросой!

— Разве капитан такой охотник до курения?

— О!

Черное лицо сержанта Уорро собирается в тысячи складок, выражая всю степень необыкновенной страсти капитана. Убинги — молодой негр солдат, недавно пригнанный с полком в Сирию, придвигается к огню и садится на корточки.

Огонь напоминает ему очаг оставленной хижины в маленькой деревне Уам, которую покинул Убинги много лун тому назад. Убинги не хотел покидать маленькой деревни Уам так же, как своих друзей, жен, детей, своего поля, хижины, могилы предков; но белым, которые постоянно воюют между собой и не находят на земле покоя, понадобился еще один черный солдат, и они решили судьбу Убинги.

Как плакал тогда Убинги, как умолял он коменданта, предлагая ему собаку, пять кур, двенадцать коз, самую молодую и любимую жену! Ничего!.. Белые не знают жалости — у них нет сердца!..

И теперь в форме французского солдата он рядом с другими такими же бедняками сидит перед огнем, под холодным, незнакомым небом, на чужой земле, и слушает сержанта Уорро. О, Уорро не даром в почете у белых! Он много жил с ними, знает все обычаи их, понимает их…

Уорро рассказывает:

— На одной стоянке у капитана вышли все папиросы. Предстояло горячее дело, и капитан больше чем когда-либо нуждался в удвоенном запасе папирос. Что же делает капитан? Он снаряжает ординарца в город за папиросами и не выступает из лагеря до тех пор, пока тот не возвращается. За это время друзы успевают соединиться с другим отрядом, и капитан должен отступить. Говорят, что генерал, узнав об этом, заболел от бешенства, так как неожиданное отступление капитана совершенно разрушило все его планы. Он вызвал к себе капитана и долго говорил с ним. Неизвестно, чем оправдывался капитан, но только он остался в отряде.

Эхе! Белые — мастера лгать, и там, где глаз твой видит тьму, они докажут тебе, что это свет. Им легче это сделать, чем тебе почесать пятки. Однако, истинная причина неудачи при Сель-Икилита, что знает сержант Уорро.

Все одобрительно помолчали. Дым от костра багровой спиралью подымался к небу, усеянному звездами. Кругом горели такие же огни бивуака, а дальше, заполненная тьмой, лежала пустыня.

Убинги грелся у костра и думал о другом огне, огромном и веселом, который зажигают его друзья в лесных чащах, чтобы выгнать зверя на охотника; о том, сколько радости доставляет такая охота, и также о том, что и белые могут находиться под чарами сильных духов…

Капитан де-Сангильер закуривает сто первую за этот день папиросу и, грузно навалившись на стол, пишет. Но его грубому, бурому, как древесная кора, липу нельзя прочесть того, что он пишет. За долгие скитанья в колониальных войсках капитан де-Сангильер приучился настолько владеть мускулами липа, что даже в одиночестве они послушны ему, как солдаты.

Свечного огарка в темно-зеленой бутылке, достаточного, чтобы осветить восьмушку бумаги, однако не хватает для того, чтобы открыть всю просторную палатку капитана, и там, где стоит его походная кровать, серым комом лежит тень.

Капитан де-Сангильер бросает перо, перекладывает папиросу из левого угла рта в правый и, жмуря глаз от дыма, просматривает написанное. Потом. тщательно выбрав и обровняв чистый лист бумаги, усаживается поудобнее, вынимает изо рта папиросу и сидит так некоторое время с чуть полуоткрытым ртом. Теперь видно, что не всегда лицевые мускулы находятся в строгом повиновении капитана. Капитан размяк, капитан улыбается… Он пишет:

1926 г. мая 6-го.

Сирия. Оазис Эль-Ка-Даура.

Милая Мари!

Я не перестал мечтать о том дне, который нас соединит. Э^тот счастливый день наступит быть может скорее, чем мы думали. Та сумма денег, которую поставил, как условие, твой отец, и которая нам действительно необходима для спокойной счастливой жизни, будет скоро в моих руках.

Я делаю все, что в моих силах… Сил Этих хватит, но не ужасно ли, Мари, говорить о любви с помощью денежных знаков?..

Впрочем, таково теперь время… Прости за некоторую несвязность моего письма, но мы готовимся к выступлению, и я не могу уделить себе много времени.