"Мир приключений-3". Компиляция. Книги 1-7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разрушения, причиняемые им, начинали принимать поистине стихийные размеры. Помимо пожаров и трупов, он нес теперь с собою и новые бедствия: страшные грозы, вихри и бури, небывалой силы, подобные тропическим, ливни, низвергавшиеся из атмосферы, насыщенной парами от рек, озер и морей, вскипавших благодаря колоссальному жару, излучаемому разрушающейся материей.

Миновав Балканский полуостров, где сильно пострадал Белград, огненный шар через Тироль и Баварию проник во Францию и, опустошив ее северо-восточный угол, исчез в океане. На этом пути, между Кельном и Парижем, встретил его Эйтель Флиднер.

Сумбурные дни после смерти отца были вдвойне тяжелыми для молодого человека. Он растерялся в хаосе странных событий. С момента разговора с Гинце, после похорон отца, ему так и не удалось собрать своих мыслей. Полоса пожаров и опустошений, выметавшая Европу, пролегала, казалось, через его душу. Ведь виновником всего был его отец. С этой мыслью он не мог примириться. И вместе с тем росла его давнишняя ненависть к Дерюгину, о котором он читал и слышал теперь ежедневно. Эйтель сам не знал, чем питалось это странное чувство, и не заметил, как постепенно ощущение беспричинной злобы перешло в убеждение, что именно он, этот московский выходец — причина гибели его отца и всего кошмара, давящего уже три недели Европу. Мысль была дикая, не имевшая никаких оснований, но тем прочнее она охватывала больной мозг молодого Флиндера. Все беды исходили оттуда, из Москвы, и не даром же огненный шар только краем задел территорию России, а теперь опять метался в полыме пожаров по Европе. И, не отдавая себе ясного отчета, для чего он это делает, Эстель бросился в Париж по следам ненавистного врага. Уже в Кельне стало известно, что атомный вихрь движется от Эпиналя на северо-запад и что, если он не изменит направления, то к полуночи Кельнский поезд рискует встретиться с ним в полях Шампани. Тем не менее около 8 часов вечера поползли мимо огни дебаркадера и станционные постройки, и вагоны, вздрагивая на стыках рельс, вытянулись среди темнеющих полей.

В поезде, разумеется, никто не спал. Тревожное ожидание с каждым часом разросталось; публика сгрудилась в угрюмом молчании у окон, обращенных к югу. Переговаривались топотом, отрывочными фразами. Каждая вспышка света на темном горизонте отзывалась волною трепета, пробегавшей по вагону. На одной из первых станций, после французской границы, пассажирам сообщили, что в настоящее время шар где-то около Реймса. Очень многие не решились ехать дальше и запрудили маленькую станцию мятущейся толпой. Эйтель остался в вагоне. Поезд снова тронулся. Около часу ночи единодушный крик раздался из сотен грудей. Из-за темной гряды холмов на юге точно выплыла луна, окруженная клубами дыма, пронизанными голубым светом. Еще не видно было подробностей, не доносилось звуков, заглушаемых грохотом колес, но было ясно, что пламенный шар несется наперерез полотну дороги. Поезд ускорил ход, — вероятно, машинист решил рискнуть и проскочить впереди огненного вихря. Людей, запертых в тесных клетках вагонов, обуял звериный страх. Казалось, что поезд несется прямо в раскрытое жерло ада. Раздались дикие вопли, звон разбиваемых стекол; из вагонов несколько темных фигур, очертя голову, бросились вниз на полном ходу. Другие, сохранившие больше присутствия духа, схватились за автоматические тормоза. Заскрежетали колеса, тревожные свистки паровоза вонзились в ночную темень. Еще прежде, чем поезд окончательно остановился, сотни людей посыпались с обеих сторон вагонов, падали, вскакивали и бежали на север, подстегиваемые диким страхом. Эйтель со своим соседом по вагону, аптекарем из Кельна, последовал общему примеру, но шагов через сто оба в темноте налетели на какую-то канаву, свалились в нее и остались там лежать, не смея шевельнуться. С юга несся ясно слышный в ночной тишине все растущий смешанный шум. Шипение и треск, как от огромного пожара, резкие сухие удары, похожие на короткие громовые раскаты, свист и гудение наполняли воздух. Голубоватое зарево охватило полнеба. Когда Эйтель высунул голову из ямы и взглянул вперед, он весь съежился, будто хотел врос;и в землю; на него пахнуло жаром, как из раскаленной печи. В дыму и тумане, содрогаясь синими молниями, клубясь и волнуясь, несся на север грохочущий вихрь, размеры его было трудно определить: окружавшие его тучи дыма, пыли и пара, пронизанные изнутри ослепительным светом, сливались в пламенное облако.

Всюду вокруг, на ветвях кустов, на острых частях вагонов, на железнодорожном мосту несколько впереди, перебегали голубые огни, дополняя фантастическую картину ночного пожара.

— Что это? — спросил Эйтель своего спутника.

— Огни св. Эльма, — ответил тот — воздух вокруг насыщен электричеством. — Он не договорил. Ахнул оглушающий взрыв, и оба собеседника приникли ко дну канавы. Это — огненное облако приблизилось к паровозу, и мгновенно обратившаяся в пар вода разнесла котел. Над их головами просвистело несколько обломков. Когда оба, задыхаясь от жара, снова выглянули из канавы, вихрь уносился уже дальше к реке. Еще минута, — и целые тучи пара из вскипавшей воды окутали его плотной атмосферой. Горячие волны выбросились на берег; в реке все бурлило, гудело и грохотало. Затем сухой потрясающий удар грома возвестил о том, что шар налетел на железнодорожный мост. Когда через несколько минут удаляющийся шум указал, что опасность миновала, Эйтель со спутником, обливаясь потом, выкарабкались наверх. Вместо моста виднелась на огненном фоне исковерканная, разодранная масса обломков металла; вокруг все застилало дымом, несло гарью и еще каким-то едким запахом, горизонт был охвачен багровым заревом пожаров.

— Кончается наша Земля! — услышал Эйтель подле себя. Аптекарь, вытянув руку на север, стоял, как изваяние, провожая глазами удаляющийся вихрь.

Глава VI

В ПАРИЖЕ Дерюгина уже не было.

Но Эйтель не последовал за ним сразу в Италию. В эти кошмарные дни не так легко было отсюда уехать. Вокзалы осаждались несметными толпами; из-за мест в вагонах происходили кровавые побоища. Огромный город метался в горячем бреду. Эйтель с жутким любопытством наблюдал панику, охватившую человеческий муравейник и находившую живой отклик в его душе. Все, что он видел, утверждало Флиднера в маниакальной идее и питало ненависть к воображаемому виновнику небывалой катастрофы. Париж на его глазах умирал. Началось это за два дня до приезда Эйтеля. Как только пришло известие, что атомный вихрь появился в Вогезах и движется на запад, произошла невообразимая сумятица на бирже. Полетели вниз с сумасшедшей быстротой самые солидные ценности. В двадцать четыре часа несколько крупнейших предприятий оказались вынужденными прекратить платежи. Толпа народа бросилась вынимать свои вклады. Полчища обеспокоенных рантье с раннего утра осаждали банки. Словом, была обычная картина финансовой паники, удесятеренная в несколько раз.

Людские волны наводнили улицы и площади города и выплеснули сюда ютившиеся в каменных коробках ненависть, злобу и страх.

То там, то здесь среди живого бурлящего потока колыхались хоругви и покачивались на носилках изваяния святых и Мадонны в процессиях, моливших небо об избавлении от грозящего бедствия. Сменяли друг друга импровизированные хоры, звенели колокольчики, кричали женщины; а сзади и по бокам стаи гаменов пронзительно свистали, улюлюкали и катались колесом. В день приезда Эйтеля в «Figaro» появилась статья, сыгравшая роль бочки бензина, вылитой в начинающийся пожар. Один из известнейших авторитетов в области радиоактивности подводил итоги событиям и приходил к окончательному выводу: Земля доживает последние дни. Остановить процесс атомного распада человек был не в состоянии; уже теперь быстрота его роста очевидно прогрессировала; в самом непродолжительном времени следовало ждать колоссального его ускорения, которое кончится почти мгновенной катастрофой. Это неизбежно, и являлось только вопросом времени. Борьба была бесполезна и смешна. Человечество выполнило свою миссию, дошло до кульминационной точки развития и должно было сойти со сцены.

Вслед за этим точно какие-то шлюзы открылись в гигантском городе и в душах людей. Молитвы и проклятия, рыдания и стоны, распутные песни и проповеди монахов, все спуталось в кошмарный клубок. Толпы сумасшедших появились на улицах. Одни воздевали руки к небу в немой мольбе или угрозе, другие всенародно предавались дикому разгулу и распутству; один крупный финансист, владевший миллионами и ставший теперь обладателем пустых бумажек, вышел на балкон своего дворца и, глядя на грохочущую внизу толпу, рвал на клочки и бросал по ветру сотни и тысячи акций, кредитных билетов, швырял пригоршни золота и кричал беззубым ртом:

— Кончается наша Земля!

Эта дикая атмосфера окончательно захватила мозг Эйтеля. Он был уверен теперь, что призван свыше спасти Землю от угрожающей ей гибели и что для этого надо уничтожить того, в ком олицетворялся в его представлении весь ужас происходящего.

Когда атомный вихрь миновал Париж, не задев его, и схлынула первая волна беглецов, искавших спасения вне стен города, — Эстель бросился в Геную. Несмотря на то, что в данную минуту не было непосредственной опасности, Флиднер застал здесь почти такую же картину, как и в Париже.

Но в потрясенном, обуянном отчаянием городе был островок, о который разбивались живые волны. Там день и ночь, в огне и жару плавильных печей, среди лязга и грохота машин, тысячи людей работали, как дети Гефеста в адской кузнице. Мир мог бесноваться, как ему угодно, они здесь ковали оружие для борьбы за его существование, пока была хоть капля надежды.

Несколько крупнейших металлургических заводов обращено было на производство подвижных электромагнитов, и здесь сосредоточились лучшие технические и научные силы страны. К моменту приезда Дерюгина было закончено постройкой три мощных механизма, и еще полдесятка находилось в работе. Ежедневно с раннего утра, оставив за собою грязные, узкие улицы шумного города, инженер забирался в дымное царство железа и стали, откуда предстояло бросить в нужный момент медных гигантов туда, где надо было ждать врага.

Здесь и нашел его в неустанной погоне молодой Флиднер. Дерюгин был во дворе большого завода, выпустившего вчера новый электромагнит, который в этот день предстояло подвергнуть испытанию. Сначала были пущены двигатели, и их грузное гудение потрясло весь огромный механизм тяжелой дрожью, так что колыхалась земля под ногами. Несколько инженеров и техников вместе с Дерюгиным обходили медное чудовище со всех сторон, следя за ритмом его дыхания и работою всех частей.

Главный инженер, худой, высокий итальянец, указал на какую-то неисправность в холодильнике; группа людей остановилась здесь, рассматривая вырывавшуюся в одном месте струйку газа. Дерюгин отошел в сторону, отмечая что-то в записной книжке, когда вдруг на фоне темного прохода из внутреннего здания показалась фигура человека, растерянно остановившегося посреди двора и видимо ошеломленного грохотом, лязгом и шумом, несшимся со всех сторон. Лицо посетителя показалось Дерюгину знакомым, но он не мог вспомнить, где он видел эти беспокойно ищущие глаза, выпуклый лоб и жестко сжатые губы.

Что-то странное, порывистое и тревожное было в позе незнакомца, и Дерюгин хотел уже спросить, как и зачем он сюда попал, когда внезапно взгляды их встретились. В один короткий миг память подсказала забытый образ, и в то же мгновение глаза посетителя загорелись такой бешеной ненавистью, что инженер невольно отступил назад. Рука Эйтеля опустилась в карман, и вслед затем Дерюгин увидел против себя темный провал дула револьвера.

Еще не понимая, в чем дело, он крикнул и бросился в сторону грузной машины. Треснул короткий выстрел, за ним другой. Дерюгин почувствовал, как обожгло огнем левую руку у плеча. Он обернулся. Эйтель был от него в пяти-шести шагах и целился почти в упор для нового выстрела. Из будки электромагнита выглядывало испуганное лицо машиниста. Люди у холодильника стояли, сбившись в кучу, не зная, что предпринять. Это было полнейшей нелепостью, диким бредом, казалось сном, а между тем на Дерюгина из черной дыры пистолета смотрела неизбежная смерть.

В это короткое мгновение в голове Дерюгина пронеслась яркая мысль.

Он сделал скачек в сторону магнита и крикнул машинисту:

— Энрико, дайте ток!

Еще раз треснул выстрел. Дерюгин упал. В следующее мгновение произошло нечто поразительное: револьвер, вырванный из рук Эйтеля чудовищной силой, пролетел по воздуху десяток шагов, отделявших его от магнита, ударился с розмаху о наконечник полюса и остался здесь, будто придерживаемый невидимой рукой.

Ошеломленный Флиднер остался неподвижным, глядя вокруг совершенно безумными глазами. Когда к нему подбежали люди и схватили За руки, — он даже не пытался сопротивляться и молча последовал за ними, оглядываясь с растерянным видом на свое оружие, словно прилипшее к странной машине.

Несколько человек хлопотало около Дерюгина. К счастью, раны его — одна в левое плечо, другая в ногу — оказались неопасными, во всяком случае кость не была тронута. Его понесли на руках внутрь здания.