– Как с чего? Да в коридоре на вашем же этаже у штаба график отъезда вывесили. Вы во второй партии записаны! – словно оправдываясь, зачастил долговязый.
Потом, обернувшись к одевающемуся штабнику, спросил:
– Вован, так ведь я говорю? – Вован подтвердил и начальник МОБ, позабыв о намыленном теле, стал спешно натягивать на себя одежду.
– Как во второй? Не может быть! – ещё раз крикнул он в охватившем его возбуждении и стремглав выскочил прочь.
– Чего он так засуетился? – в недоумении пожал плечами паспортист – Всё равно уже поздно менять что-то: график начальник давно уже утвердил, да и списки с утра в Ханкалу отправили.
Собравшись, он прихватил пакет с туалетными принадлежностями и неспешными шагами вышел из вагончика. За ним последовал и штабной капитан.
– На обед оставаться будем? – спросил он, догнав Сергея.
– Зачем? – пожал плечами старший лейтенант – нас у Юнуса такой стол ждёт, что никакие обеды нам не понадобятся. Сейчас мы соберёмся не торопясь и так у него посидим, что ты на нашу баланду из столовой ещё сутки смотреть не сможешь. На сборы ушло совсем немного времени и через каких-то полчаса милиционеры уже подходили к ничем не примечательному в общей массе строений домовладению. С улицы большая часть дома была скрыта трёхметровым забором из итальянского кирпича, за ним выглядывала черепичная крыша и того же кирпича стены. Под ударами кулаков гулко загрохотали металлические ворота. Тут же со двора раздались шаги и дверь распахнулась. В проёме добродушно улыбался крепко сбитый чеченец средних лет. Из-за его спины настороженно выглядывали двое молодых мужчин.
– Здорово, Юнус! Вот и я. Обещал ведь навестить тебя! – растянув рот в широкой улыбке, радостно прокричал паспортист.
Хозяин дома разразился ещё более жизнерадостным смехом и, приобняв вошедшего во двор старшего лейтенанта, с таким же весельем громко пригласил:
– Входи Сергей, рад видеть тебя! А я думаю, почему ты не приходишь ко мне? Ты ведь вчера ко мне в гости собирался.
– Не получилось у меня вчера. – отмахнулся тот – Бодун с утра посетил, весь день болел.
– Так надо было вчера и приходить, я бы полечил…
– Какое там, я и с кровати то встать не мог, не то что на улицу выйти. Кстати, это друг мой. Владимиром зовут.
Юнус при последних словах обменялся рукопожатием с представленным ему милиционером и провёл рукой в сторону ожидавших рядом мужчин.
– А вот это сыновья мои – Арслан и Саид.
Оба сына поздоровались с прибывшими и снова отошли в сторону, продолжая настороженно оглядывать нежданных гостей. Хозяин пригласил в дом и милиционеры, проследовав за ним, миновали небольшую веранду и вошли в просторный зал. Убранство комнат соответствовало внешнему облику дома: на выложенном паркетом полу, вдоль оклеенных дорогими обоями стен размещена была красивая мебель. Хозяин предложил гостям места на кожаном диване, сам же развалился в кресле напротив. Предоставив домашним всю связанную с срочно подготавливаемым угощением суету, он принялся занимать милиционеров беседой. Собственно, состав суетящихся домашних ограничивался женой Юнуса – одетой во что-то тёмное женщины неопределённого возраста и невестки – супруги старшего сына. Обе в зале почти не появлялись, так как больше хлопотали на кухне, готовые же блюда ставили на стол сыновья. Где-то в дальней комнате были слышны детские голоса, но к гостям никто из них не выходил. Ждать долго не пришлось. Через двадцать минут стол накрыли и Юнус откупорил бутылку водки. Он наполнил стаканы и провозгласил тост:
– Давайте выпьем за настоящих друзей, на помощь которых всегда можно рассчитывать. Вот я тебя, Сергей, недавно знаю, но вижу в тебе настоящего мужчину, с которым можно и за столом посидеть, и беду разделить. Настоящих друзей, как правило, мало. Но я хочу поднять тост за то, чтобы в нужную минуту они всегда оказывались рядом.
– Правильно! – дождавшись окончания речи тостующего, поспешил поддержать его паспортист – Я хочу на алаверды дополнить. Неважно, какой мы национальности – русские или чеченцы. Нам, простым людям, что делить? Ты ко мне обратился за помощью, в гости пригласил. Здесь встречаешь по людски – отчего же не помочь хорошему человеку?
Наконец выпили и принялись торопливо закусывать. На некоторое время воцарилось полное молчание, слышался только звук чавкающих челюстей. Прожевав очередной кусок мяса, Сергей поднял на хозяина взгляд.
– Тебе на сколько родственников паспорта сделать?
Юнус снова наполнил стаканы и, выдержав паузу, неспешно произнёс:
– У меня много родственников, до двух десятков наберётся. Я могу конечно, как и все, теми людьми воспользоваться, которые вокруг вашего паспортного стола крутятся, но зачем? Для чего мне кому-то переплачивать, когда я с тобой одним всё решить могу? И ты в накладе не останешься: ни с нашими посредниками делиться не придётся, ни с теми, кто с тобой работает.
Паспортист переглянулся со штабным и, уставившись в глаза чеченцу, усмехнулся.
– Ваших посредников можно обойти, конечно, но без участия своих мне не обойтись. Ты пойми, Юнус, я ведь там не один сижу, мне ведь делиться кое-с кем придётся!
Чеченец понимающе закивал головой и, бросив короткий взгляд на Владимира, снова обратился к Сергею.
– О делах потом. Сейчас вы у меня в гостях: пейте, угощайтесь, как дома себя чувствуйте.
Гости и так давно чувствовали себя как у бога за пазухой. Автоматы их были брошены в угол у самого входа в зал, там же валялись и разгрузки со снаряжёнными магазинами и пистолетами в них. Вальяжно откинувшись на спинку дивана, гости дымили предложенными хозяином сигаретами и самодовольно ухмылялись, расхваливая высокое положение, занимаемое ими у себя в районах, доходы и весёлую жизнь. Время текло, близился вечер, но милиционеры вставать из-за стола не торопились. Их громкий хохот то и дело раздавался на весь дом, внося резонанс в установившуюся в нём тишину.
К пьяным крикам разгулявшихся гостей прислушивались не одни чеченцы. Под неприметной решёткой в дальнем углу двора, в зиндане, вот уже несколько часов сидел насторожившийся раб. Человек этот был выкраден из Краснодарского края ещё весной девяносто восьмого и после долгих мыканий от одного хозяина к другому, перед самым возвращением военных в Чечню, попал в руки Юнуса. Тому, несмотря на некоторую обеспокоенность близостью федералов, раба этого приходилось держать, так как в нынешней ситуации приобретать такой товар за потраченную им в своё время сумму никто не торопился. Погубить же его или сбыть фактически даром он не мог – становилось жаль потраченных денег. Человек этот, конечно же, имел данное при рождении имя, но в Чечне его окликали не иначе, как окликал его первый хозяин, который всех русских называл презрительно Иванами. В России новоиспечённый Иван был отнюдь не обеспеченным человеком и выкупать его было не за что, но выкупа за него никто и не ожидал. Будучи человеком мастеровым, он мог устранить любую неисправность в доме, знал также толк и в машинах. Более того, обладая перед похищением железным здоровьем, он был в состоянии вынести тяжёлую работу в скотских условиях как минимум лет на пять, чем вполне оправдывал затраченные при его покупке средства. Ожидая прибытия приглашённого паспортиста, Юнус заранее отвёз раба к двоюродному брату на другой край села. Но не дождавшись гостя вчера, он решил, что высказанное приглашение тем пропущено мимо ушей. Именно поэтому он забрал обратно своего раба и уже ставил ему задачу на уборку загаженного за двое суток хлева, когда всё-таки объявился Сергей. Ничего не понимающего Ивана сыновья хозяина затолкали в зиндан сразу же после того, как скрылись в доме пришедшие милиционеры. Они спешили настолько, что даже не стали вытаскивать наружу лестницу и ограничились лишь навесным замком на закрывающей зиндан решётке. Замок этот не смазывался столько же времени, сколько был принуждён его созерцать томившийся в каменной яме человек. Вместе с Иваном железный страж также переносил палящий зной, холод и проливной дождь. И от выпавших на его долю испытаний стал сдавать тоже: как и его подопечный, он давно изменил свой первоначальный вид и подутратил прежние возможности. Теперь он всё чаще стал давать сбой – ключ при повороте своём уже не всегда приводил в действие запирающий механизм и утопленная в покрытый ржавчиной корпус дужка держалась на месте только силой сцепления. За столь длительное время обитания у Юнуса, Иван стал определять сработку запирающего устройства на слух. Вот и сейчас, не услышав настолько знакомого ему щелчка в навешенном в спешке замке, он понял, что ему выпал тот шанс, который в жизни даётся один раз. Всё сошлось один к одному – и оставленная в зиндане лестница, и фактически открытый замок на прикрывающей выход решётке. Раб сидел в заполнившей дно вонючей луже и боялся поверить своему счастью. Наконец он отважился и, поднявшись неуверенными движениями к решётке, убедился, что догадка его вполне оправдалась. Теперь оставалось преодолеть открытое пространство двора под обращёнными к забору окнами и, ни много ни мало – каким – то чудом выбраться из села, успев найти русских силовиков прежде, чем он будет схвачен если не самими хозяевами, то любым другим чеченцем. Несмотря на захлестнувшее человека желание откинуть решётку и бежать, бежать прочь куда угодно, лишь бы вон от этих побоев, издевательств и непосильного труда, разум вскоре возобладал. Оценив призрачность своих надежд, он обратил внимание на раздавшийся из дома смех. Последовавшие затем громкие выкрики убедили Ивана, что произнесены они русскими. В сердце вновь вселилась надежда. Слова явно произносились без акцента, а значит, в этот раз в гостях у Юнуса были не разноязычные представители Кавказа, а настоящие жители русских равнин. Спешка и волнение сыновей хозяина при последнем помещении Ивана в зиндан говорили о том, что они не желают показывать того на глаза гостям. «Вот оно, спасение! – думал человек, жадно вслушиваясь в доносившиеся из дома звуки – В каком бы качестве не нагрянули сюда эти ребята, но они всё же русские и наверняка вооружены. Заявлюсь прямо в дом, а потом будь что будет. Ведь не оставят вошедшие туда люди в беде, они же русские!» Утвердившись в принятом решении, человек отбросил нависшую над головой решётку и, выбравшись из зиндана, уверенно направился в хозяйский дом. Он миновал кухню с замеревшими от изумления чеченками и, набрав в грудь побольше воздуха, шагнул из коридора в зал.
Голоса сидевших за столом людей разом стихли. Все обратили взоры на вошедшего и некоторое время молча обозревали появившуюся перед ними фигуру. Милиционеры – в удивлении от того, что среди чеченцев попался всё же такой оборванец, а хозяева – от неожиданного для них его появления здесь. Первым нашёлся Юнус. Блеснув широкой улыбкой, он жестом подозвал раба ближе и, стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия, предложил: