– Что у порога стоишь, Ваня. К столу подходи, кушай давай что хочешь.
И уже обернувшись к гостям, продолжил:
– Это работник наш, который год живёт с нами уже, как родной нам стал. Мы кормим его, одеваем, деньги предлагали сначала, да отказывается он. И в самом деле, зачем они ему?
Того времени, за которое хозяин произносил свой монолог, вполне хватило на то, чтобы раб осмотрелся и оценил создавшуюся ситуацию. Развалившиеся на диване люди в комуфляже, в противовес хозяевам, при его появлении ничуть не насторожились. Более того, сваленное в дальнем углу оружие их скорее находилось ближе к чеченцам, нежели к своим официальным обладателям. Добраться же самому до заветного угла также возможности никакой не было, так как на пути к нему уже ожидал якобы уступивший ему место у стола, один из сыновей хозяина. Раб краем глаза заметил движение его правой руки за спину и разом сник. Надежда вконец оставила его. Признайся он сейчас в действительном своём положении – и слова его моментально навлекут дополнительные беды не только на него, но и на беспечно взирающих людей в форме. Осознавая это, он молча схватил протянутый хозяином кусок мяса и вгрызся в него остатками зубов. После сбрасываемых в яму объедков непрожёванный кусок застрял в горле. Поперхнувшись, раб закашлялся, чем снова привлёк к себе внимание взявшихся за стаканы милиционеров. Сергей поморщился и, скорчив глуповатую улыбку, иронично произнёс:
– Да, бывают же счастливые люди! Что, не тянет совсем домой?
Под устремлёнными на него взглядами раб отрицательно покачал головой и угрюмо выдавил:
– А что мне там делать? Не ждёт меня никто.
– В самом деле, зачем ему ехать куда-то? – подхватил Юнус – Здесь ему дом родной теперь: я ему и водку раз в месяц привожу, и бабу даже иногда. Короче, всем обеспечен Ваня у нас.
Закончив, он украдкой от гостей подал знак сыновьям и те мягко взяли раба под руки.
– Ну ты иди к себе, Вань, – уже в спину напутствовал его хозяин – тебе отдельно принесут потом…
Тут Юнус снова обернулся к гостям и, словно спохватившись, спросил:
– Может, вы с ним хотели продолжить? А то сейчас позовут его.
Те дружно запротестовали
– Не надо, не хватало нам ещё с бомжом сидеть – брезгливо морщась, проговорил Сергей.
– Своих у себя хватает! – поддержал его товарищ и трапеза возобновилась.
Так и не понявшие нависшей над ними опасности милиционеры посидели ещё с час и стали собираться в обратный путь. Подражая мусульманам, они обнялись на прощание с хозяином и его сыновьями и, отягощённые спиртным и поглощённой пищей, спотыкаясь, побрели в отдел. Надо было ещё успеть к вечерней проверке.
Проводив гостей, хозяева наконец смогли возвратиться к брошенному ими рабу. Не вытаскивая кляпа, они несколько минут пинали связанное тело, но от причинения увечий воздержались. На следующий день Юнус всё же решился и продал раба фактически за бесценок в горы. Как ни жалко было прогадывать в такой сумме, но другого выхода не было: наряду с жадностью, Юнус был ещё и осторожен, а после знакомства гостей со своим «нахлебником» он рисковать своей безопасностью не стал.
Вечером следующего дня, в своём кубрике Сергей рассказывал восседавшим за трапезой коллегам:
– Представляете, вчера с Вованом у одного чеченца в гостях были, так у него мужик один русский живёт. «Домой не хочешь?» – говорю. А он в ответ: «Мне и здесь хорошо». Ну, понятное дело, помогает он тому чеченцу по хозяйству, не будет же тот совсем задаром кормить! Смотрю я на этого мужика и думаю: «Может и впрямь лучше для него здесь, ведь попади он в Россию – сразу же за бутылку схватится, бомжевать станет. А так при деле, сыт и обут. Ну чем не жизнь для него?»
– Да, повезло мужику. – поддакнул Владимир, закусывая опрокинутые пятьдесят грамм бутербродом – Для таких крыша над головой, да жратва какая – никакая – вот в этой жизни и счастье!
Глава 13
До замены оставались считанные дни. Все службы давно уже выполнили отведённые им показатели и посещать опостылевшие кабинеты больше необходимости не было. Розыск, как и другие подразделения, большую часть времени проводил в вынужденном безделье, слоняясь по многочисленным кубрикам временного отдела или валяясь на кроватях в своём. Словом, наступил тот долгожданный период, когда все мысли ежечасно и ежеминутно заняты одним – скорым возвращением домой. Правда, перед начальством назрела неожиданная проблема: в преддверии отправки обозначилась большая часть отказников в заступлении на блоки. Многие облечённые доверием начальства завсегдатаи блок – постов вдруг обуялись страхом за свою жизнь, и образовавшиеся прорехи в заступающих сменах пришлось срочно латать застоявшимися операми. «Ну что, вот и твои своего часа дождались! – снисходительно объявил Лазебному начальник штаба – Просились на блок раньше, так пусть и идут теперь. Ребята с других служб вымотались, так что давай теперь своих. С завтрашнего утра в каждую смену оперов будем ставить!».
Опера никаких условий выставлять не стали, и на утреннем разводе затребованное их количество уже стояло в общем строю. Проводивший инструктаж замполит много времени не занимал: речи о соблюдении осторожности произносились ежедневно, и набили оскомину не только заступавшим в наряд исполнителям, но и самим инструктирующим их начальникам. Добросовестно повторив перед строем ряд заученных фраз, майор дал команду на выдвижение. Подобие строя сразу распалось, и топтавшаяся на месте масса людей рассыпалась на мелкие группы. Кляссу выпало ехать на так называемую «тройку» – блок – пост, расположенный дальше всех. Через него, кроме личного транспорта и редких маршруток, более не проезжало ничего. Вскоре десяток милиционеров набился в указанный замполитом УАЗ и, не затягивая время, смена через считанные минуты выехала за пределы временного отдела. Автомобиль минут десять колесил по селу, сворачивая с одной улицы на другую, и наконец приблизился к его окраине. В селе было всё как и обычно: у перекрёстков мучались в безделье группы мужчин разного возраста, вдоль заборов катили на тачках бидоны женщины, и играла детвора. Картина эта настолько всем надоела, что от прежнего любопытства первых дней не осталось и следа. В мыслях большинство милиционеров уже были на блоке, и по сторонам никто из них глазеть не думал. Отбыв почти весь срок командировки, и не подвергнувшись лично ни одному нападению, они восприняли недавний подрыв автобуса как досадное недоразумение в этой череде в общем-то безмятежных дней. И потому, как обычно, равнодушно взирали вокруг на сменяющиеся перед глазами картины. Чего нельзя было сказать о розыскнике. Нет, заступать на блоки Кляссу уже приходилось не раз, и вид обывателей районного центра никакого любопытства у него также не возбуждал, но и ехать пассажиром он не собирался. Крутя головой по сторонам, он не переставал удивляться тупому безразличию окружавших его коллег. Нет, он не выказывал никакого видимого беспокойства, но, осознавая полнейшую беспечность следующих с ним людей, внимательно всматривался в попадавшихся навстречу селян. Уже у самого выезда из села опер обратил внимание на группу чеченцев. Один из них, провожая взглядом проследовавший мимо милицейский УАЗ, достал из-за пазухи нечто похожее на рацию. Он не сводил глаз с удаляющегося автомобиля и, глядя на него, Игорь неожиданно для всех закричал:
– Стой, останови машину!
Водитель не заставил себя упрашивать и, не дожидаясь согласия старшего смены, надавил на педаль тормоза. Автомобиль остановился и опер, не пускаясь в объяснения, вывалился из битком набитого салона и побежал к пока ещё оставающимся на месте парням. Осознав, что их замысел раскрыт, те бросились врассыпную. Какое-то время майор ещё продолжал преследовать убегающего с рацией чеченца, но вскоре понял безуспешность своих усилий и остановился. Не отягощённый годами и пригибающим к земле снаряжением, юноша парил как на крыльях, и расстояние между ними увеличивалось с каждой секундой, к тому же отрываться далеко от своих не имело смысла. Когда Клясс возвратился к ожидавшим у автомобиля коллегам и растолковал им свои опасения, то вызвал ироничный смех двух пэпээсников. Но сторону опера принял водитель, и доселе молчаливо выжидавший старший был вынужден доложить о сложившейся обстановке на базу. Оттуда запросили сапёров, и прибывшая вскоре команда, обследовав расположенный впереди участок дороги, обнаружила в пятидесяти метрах два вкопанных радиоуправляемых фугаса. Их обезвредили, и смена продолжила путь. Теперь над подозрительностью опера никто не смеялся.
Несмотря на то, что произошло покушение на милиционеров, военные данный факт оставлять без внимания не стали. Буквально на следующее же утро село было окружено двумя переброшенными из-под Грозного батальонами, и началась зачистка. Надо заметить, что за все три месяца нахождения здесь милиционеров данной смены, подобных операций в районном центре не проводилось. Не желая обострять отношений с населением по временному своему месту жительства, руководство отдела и на эту вынужденную меру пошло неохотно.
– Только с трактористами этими после подрыва замяли, как снова военные в конфликт с населением втягивают… – причитал Сухоглотов, покидая кабинет начальника после закончившегося совещания.
– А что с трактористами? – удивлённо спросил шагающий рядом Лазебный.
– Как что? Да после того, как их в комендатуре избили, всех в больницу пришлось отправлять! А нам потом с местными улаживать. Ведь ни за что получили они. Думаешь, обрадовались чеченцы их избиению?
– Никто и не бил их … – буркнул начальник розыска и уже совершенно иным тоном продолжил – А что до причастности к подрыву, так вопрос сам собой напрашивается: какого они возле места подрыва ошивались? Весь народ о фугасах оповещён был, рынок в полном составе на обочину ещё до подрыва поглазеть высыпал, а трактористы ни сном, ни духом! Тут ещё, откуда ни возьмись, из пулемёта кто-то после взрыва по нашим шпарить принялся. Вот только кто именно и откуда – гадать остаётся.