Дворик обетованный: читать начало книги онлайн

Лампочки шли лучше, чем валенки, но их было мало.

У моего Яшеньки был друг Ицик, с которым они и ездили в эту Польшу. Ицик был хороший, тощий и завистливый мальчик. Поскольку мальчики выросли на одном дворе, им приходилось дружить, хотя мой Яшенька Ицика несколько раз побил, и было за что. Я – ярая пацифистка и ненавижу войны, но даже я согласилась, что Ицик получил за дело. Последнее, за что был побит Ицик, были мышеловки.

Приходит к нам Ицик перед очередной поездкой, как сейчас говорят – бизнес-туром, и говорит моему Яшеньке, мол, ему только что сказала Кривая Маня с соседней улицы, что в Польшу сейчас все везут мышеловки. Я даже переспросила, правильно ли я услышала? Я предполагала, что в Польше не так всё чисто, но чтобы мыши бегали по столикам в кафе, как убеждал Ицик, даже предположить не могла. Ицик же рассказывал страшные вещи, что мыши эти стали из-за Чернобыля мутантами и все поголовно превратились в крыс. То есть одно облако из этого пекла таки пошло на Польшу и зацепило полстраны. Крысы эти были мерзкие-премерзкие и плодились, как арабы. Разве что быстрее, бо вынашивали они своё потомство быстрее, чем арабские мамаши.

И вот уже в Польше объявили катастрофическое положение насчёт этих крыс. Ицик рассказал страшную историю про девочку, которой крыса объела всё лицо. Потом он стал рассказывать про старую бабку в инвалидном кресле, у которой в ногах не было чувствительности и она не заметила, как крысы съели её ноги. Приходили на завтрак, обед и ужин и ели эти несчастные ноги, пока не добрались до коляски. И только тогда бабка спохватилась, но было поздно. Короче, жертвами разбушевавшихся крыс становилось столько людей, что в стране наступил настоящий кошмар и ужас. Все кинулись покупать мышеловки, а их в Польше отродясь не было. Люди даже не знали, как они выглядят.

Дальше Ицик сказал, что набрёл на золотую жилу и что он нашёл, кто продаёт эти мышеловки здесь. И так убедительно Ицик рассказывал про этих тварей, что я быстренько вытащила все припрятанные на чёрный день деньги и отдала их моему Яшеньке, чтобы он немедленно бежал к тому продавцу и скупил у него всё, что было. Яша был послушным мальчиком, он взял все деньги и побежал за мышеловками. Через два часа у нас дома стояли два огромных чемодана с мышеловками. Каждая была упакована в аккуратную коробочку. Можно было купить и без коробочек, было бы намного дешевле, но продавец мышеловок сказал, что любому товару нужно придать товарный вид.

Мой Яшенька уехал в Польшу, а мы с Мишей остались ждать его дома. Четыре дня мы не ели и не пили, мы даже не спали. Мы сидели и строили планы. Какие планы могут быть у двух еврейских родителей? Мы решили, что свои деньги заберём, а многотысячную долларовую выручку отдалим Яшеньке на учёбу. Потом мы с Мишей посчитали и решили, что хватит на свадьбу. А потом нам показалось, что Яшенька сможет купить небольшую квартирку. То есть чем хуже будет полякам, решили мы, тем лучше будет нашему Яшеньке.

Через четыре дня приехал наш Яшенька с двумя чемоданами.

«Ну?» – спросили мы его.

«Что?» – ответил он нам.

«Где?» – спросили мы.

«Что где?» – ответил Яша.

«Миша, наш мальчик темнит. Поговори с ним как мужчина с мужчиной!» – сказала я мужу, не отрывая от чемоданов глаз. Я прямо видела пачки зелёных денег в этих чемоданах и сгорала от нетерпения их пощупать.

«Ну?» – строго спросил Миша нашего Яшеньку.

И тут случилось то, чего никогда не случалось в нашем бедном, но благородном семействе. Яшенька разразился такой бранью, какую мы с мужем ещё не слышали, а в нашем дворике мы слышали всякое, уж вы мне поверьте.

Уже потом, помывшись и успокоившись, Яшенька рассказал нам, как всё было на самом деле…

Приехал наш Яшенька в Польшу с двумя чемоданами мышеловок. И что его сразу же насторожило: когда Ицик, будь он неладен, разложил свой товар, мышеловок на его столе не было ни одной.

«Шо так?» – спросил Яшенька Ицика.

«Кто ж подумал бы, что ты скупишь все мышеловки?» – правдиво ответил Ицик.

К девяти утра базар был полон народу. Поляки брали всё, на что падал взгляд. Особенно хорошо шли зонтики, которые привёз Ицик. Не то чтобы эти зонтики были очень уж хороши, так, на один дождь, но дождь в Польше всё-таки шёл, а вот что такое мыши и что такое мышеловки – не знал ни один поляк. Нет, они, конечно, знали чисто теоретически, что мыши где-то в полях водятся. Но в большом городе Белостоке, куда занесло моего Яшеньку, мышей не было… И что самое страшное, поляки даже представления не имели, зачем нужны те приборы, которыми торговал мой Яшенька. Они подходили к прилавку, рассматривали мышеловки, потом все задавали один единственный вопрос: «Pan, i do czego shizy?» To есть для чего, мол, эти устройства нужны. Сначала мой Яшенька терпеливо объяснял про Чернобыль, про облако, про ужасы с мутантами. Паны слушали его внимательно, а потом спрашивали: «Эти штуки нужны для того, чтобы смотреть кино?» То есть эти голодранцы думали, что Яша им кино рассказывает, и чтобы добавить ощущений, нужно каким-то образом использовать мышеловки. Тогда Яша пытался показать, как действуют мышеловки. Поляки совсем сошли с ума: сыр, пружина, почему-то когда трогаешь сыр, пружина сильно бьёт по веточке и ломает её…

Яша подошёл к Ицику, который распродал за пару часов все «парасольки», то есть зонтики, и без объяснений стал бить его. За Ицика никто не вступился, так как в автобусе он жалел спирт, когда все пили. Все скидывались по бутылке, а Ицик не скидывался. Все скидывались на базарных обдирал, а Ицик не скидывался. И если у кого-то был день рождения, все сбрасывались на подарок, а Ицик пил и ел на халяву. Так рассказывал нам Яшенька. Поэтому никто не вступился за этого шлимазла.

Но мой Яшенька таки умудрился продать все мышеловки, и пусть он ничего на этом не заработал, он таки доказал этому Ицику, что «аидише коп», то есть еврейскую голову, ещё никто не отнимал.

На следующий день автобус с бизнесменами, а попросту – с челночниками, отбыл в какой-то небольшой городок, где тоже был базар. Там тоже никто про мышей не слышал, хотя вокруг были поля. Дело было накануне Восьмого марта, и мужчины ходили по базару в поисках подарков для своих жён. Тогда мой Яшенька зашёл в киоск и купил клей и красивые маленькие открыточки, где по-польски было написано «С праздником 8 Марта». Потом он приклеил открыточки к коробочкам с мышеловками и сделал настоящий театр. Мой Яшенька такой артист – вы бы знали! И если бы не его увлечение историей, он наверняка пошёл бы в артисты Одесской филармонии. А после того концерта в Польше, что устроил мой Яшенька, его бы определённо взяли…

Польские мужчины – это вам не еврейские мужчины. Это еврею нужно объяснить подробно, как что работает. Поляки покупали мышеловки даже не раскрывая, потому что мой Яшенька орал как ненормальный, что это лучший подарок для жены и что любая женщина будет счастлива получить такой «русский сувенир» от любимого мужчины. Возле Яшенькиных мышеловок собралась огромная толпа мужиков, которые расхватывали мышеловки, как будто им предлагали даром бриллиант чистой воды. Когда коробочек осталось немного, начался аукцион, ибо каждый уважающий себя мужчина хотел получить недорогой сувенир для своей любимой женщины. После того как все до единой мышеловки были распроданы, мой Яшенька дал команду зрителям из автобуса: «А теперь, хлопцы, тикаем по-быстрому!»

Все быстро погрузили свои манатки в автобус, и автобус умчался в неизвестном направлении. Когда все немного успокоились, весь автобус стал аплодировать моему Яшеньке, и только моё женское сердце было не на месте. Я на одну секунду представила себе, что мой Миша приносит мне такой подарок на Восьмое марта… Не дай Бог… Слышишь, Миша, не дай тебе Бог… Молчит…

История вторая

Сметана

– Ну, что у нас тут творится? Двор ещё спит? Сейчас мы их разбудим. Эй, люди! Вставайте, кто ещё не встал! Берите пример с Эти – она уже идёт с базара.

– Шо такое, вам что, уже не нужно на работу, Абрам Моисеевич? Шо вы встали, я уже вижу. Купите, наконец, шторы, ибо ваш подъём – зрелище не для слабонервных.

– Моня! Моня, я вам говорю! Вы забыли поцеловать Лизу.

– Этя, ты уже с базара? Шо так рано? Почём творог? Да ты шо! Аштохенотно им, а не двадцать. Сволочи! Жлобы. А свежий? А ну, попробуй! Моня, попробуй творог у тёти Эти! Ну? Кислый? Этя, ты шо, дура, ты не могла там попробовать? О! Степан! Стой! А ну, попробуй творог у Эти… Ну? Кислый? Так тебе и надо! Миша, ты слышишь? Опять кислый купила. Как это: что мне за дело до её творога! А собственно, и правда: что мне до её творога? Он такой же кислый, как лицо её мужа Хаима.

Я только два раза видела его с нормальным лицом, Миша. И что подозрительно: это, с позволения сказать, лицо было нормальным, когда Этю забирала «скорая». Миша, мне сейчас в голову пришла сумасшедшая мысль: если хоть одна сволочь скажет мне, что у тебя было счастливое лицо, когда «скорая» приезжала ко мне, я не знаю, что я с тобой сделаю. Мне показалось, или ты что-то сказал? Правильно, что молчишь.