Страшные истории Сандайла: читать начало книги онлайн

– Что ты имеешь в виду?

В мои жилы запускает свои холодные пальцы страх.

– Ничего! Просто в темноте мне видится черт знает что, только и всего.

Джек сует куклу Роб под подушку.

– Не бойся, Роб, – шепчет она ей, – все хорошо.

То же делаю и я. Кладу куклу Джек к себе под одеяло, окутываю теплом своего тела и шепчу:

– Здесь тебе ничего не грозит, Джек.

До боли знакомые прикосновения щек к потрепанным лицам кукол приносят нам утешение.

– Как думаешь, мама на нас сейчас смотрит?

– Она всегда на нас смотрит, – безапелляционно отвечает Джек, – и очень любит тебя, Роб.

Когда Джек произносит эти слова, я знаю, что это чистой воды обман, но мамино присутствие ощущается на удивление реально. По ночам я иногда чувствую, как она едва заметно гладит меня по голове.

Ночью происходит землетрясение, от которого комната дрожит мелкой дрожью. На комоде грохочут щетки для волос и лосьон, будто их потряхивает изящный полтергейст. Вдали воют собаки. Джек радостно вскакивает и кричит:

– Ну ничего себе!

– Дом вот-вот рухнет! – испуганно ахаю я, когда под ногами опять дрожит земля.

Увидев, до какой степени меня обуял страх, Джек меняется в лице и забирается ко мне в постель. У нее теплые руки. Я закрываю глаза и представляю вместо нее маму. Меня никак не отпускает прошлая ночь – вид окровавленного лица Джек, разговоры о привидениях. Мир в этот момент кажется совсем уж ненадежным. Даже земля и та не желает стоять на месте.

– Все хорошо, Санденс, – говорит Джек, – все хорошо.

– Да, Кэссиди, все хорошо.

На деле со мной все совсем плохо.

– Ненавижу землетрясения.

– Я от них тоже вся дрожу, но по-хорошему, – отвечает Джек. – Земля будто пускается в пляс. Так или иначе, на этот раз, думаю, все уже кончено. Может, попробуем еще немного поспать?

Она снимает с волос опавший листик. Потому что никогда не причесывается как следует, прежде чем лечь спать.

Я качаю головой. Сердце никак не может перейти обратно на спокойный ритм и бьется в груди неровными, рваными толчками. Джек гладит меня по голове.

– Тихо, тихо, – приговаривает она, – а то придет Мия и сделает тебе своей дадашкой бо-бо.

Эту фразу она произносит на южный манер, переливисто растягивая слова, копируя говор Мии. Не знаю почему, но я после этого всегда чуть не умираю от хохота.

«Дадашкой» Джек всегда называла принадлежащий Мии карабин 22 калибра. В детстве ей долго не удавалось научиться правильно выговаривать букву «в». Дверь в ее исполнении превращалась в «дерь», а хворь в «хорь». Она не понимала, что оружие такого типа называют просто «двадцать два». И сколько ее ни поправляй, произносила «да-да», имея в виду «два-два». Это было давным-давно, теперь она выговаривает все правильно, но каждый раз, когда при мне называют карабин «двадцать-два», в голове все равно эхом отзывается пресловутое «да-да».

У щенка койота правильный набор генов, точнее, даже два. Фэлкон провел анализ крови, которую взяла Мия. Поэтому для своры он подойдет вполне. Меня охватывает подлинное облегчение, не лишенное толики гордости. Я ведь ей говорила! Вместе с тем в душе шевелится беспокойство. Дальше у нас идет проверка. Вставка.

– А мне можно пойти? – спрашиваю я Мию.

Мне кажется, что, если я буду рядом, у меня будет возможность его защитить, хотя в этом, понятное дело, нет никакого смысла.

Собачья лаборатория располагается рядом с томографической и представляет собой неоштукатуренное здание из шлакоблоков, прячущееся в зарослях гигантских кактусов цереус. Совершенно безобразное, напоминающее то ли тюрьму, то ли производственный цех. Именно там собакам проводят процедуру вставки, перед тем как запустить в стаю.

Внутри прохладно, жужжат приборы, все выдержано в зеленых тонах. В воздухе стоит горький запах нагревшейся электропроводки. Несколько аспирантов в белых халатах скучающе пялятся на центрифугу. Остальных не видно, они сейчас в темных комнатах в глубине здания. На определенной стадии препараты для собак следует производить в полной темноте. За рабочим столом, перешептываясь, возятся с пипеткой и мензуркой парень и девушка.