Страшные истории Сандайла: читать начало книги онлайн

Щенка мы помещаем в загон для молодняка, куда первым делом отправляются все наши новые собаки. По словам Мии, мы даже не знаем, примет ли его стая. Слишком уж большой может оказаться разница между ними.

– Но ты же можешь их заставить, – говорю я.

– У них на сей счет имеется собственное мнение, уж можешь мне поверить.

Собаки в главном загоне тут же учуяли его запах, столпились в ближайшем к нам углу, образовав живое море, – помахивают хвостами, горят глазами и энергично пытаются просунуть в ячейки рабицы морды.

Сначала Мия накладывает ему на лапу шину. Потом мы отдираем с него клещей. Снимать их серые, надувшиеся от крови тела – занятие самое отвратительное. Некоторые зарылись в такую глубину, что их невозможно ухватить. Мия достает из заднего кармана пачку, вытаскивает из нее сигарету, прикуривает и жадно затягивается.

– Отцу не говори.

В вечернем воздухе плывет табачный запах, смешиваясь с ароматом полыни. Мия осторожно приставляет тлеющую сигарету к спинке клеща, слышится шипение, в нос бьет вонь, и паразит без труда отваливается. Потом она протягивает ее мне, чтобы я прижгла следующего.

В какой-то момент я слышу, как подъезжает фургон, вдали что-то кричит Павел, хлопает железная дверца холодильной камеры. Я смотрю на Мию и слегка улыбаюсь, тем же отвечает мне и она. Но уже в следующее мгновение я одергиваю себя, хмурюсь и отвожу взгляд.

– А теперь – водные процедуры.

В голосе Мии нет ни намека на боль, но я ее все же каким-то образом чувствую. Она окатывает спящего щенка разбавленным раствором инсектицида. А когда окунает в воду, он тихонько рычит, но все равно не просыпается. Увидев его мокрым, мы понимаем, что он совсем отощал. Потом она надевает на щенка белый воротник, чтобы он не облизывал раны и дал им зажить. И, наконец, обрабатывает их антисептиком.

– Проснувшись, он тут же бросится их облизывать, – произносит Мия, – остается лишь надеяться, что ему не удастся избавиться от воротника.

Тренированной легкой рукой она вонзает ему в плечо иглы. Чумка, парвовирус собак, гепатит, бешенство. Он опять вскрикивает во сне и чуть испуганно пыхтит. Поскольку в этот мир он пришел совсем недавно, думаю, боль все еще вызывает у него удивление. Когда Мия забирает у него кровь, он вскрикивает опять.

– Если у него неподходящие гены, он нам ни к чему, – говорит она. – Ты ведь знаешь об этом, правда, Роб?

– Если с ними что-то не так, нам ничего не мешает его отпустить, – отвечаю я, – но у меня нет сомнений, что там все в порядке.

– Не думаю, что с такой лапой он сможет самостоятельно охотиться.

От этих слов я чувствую холодок, но в голову тут же приходит мысль: «Да нет, у него там все в полном порядке, иначе и быть не может». Зверь дикий, но к дому подошел близко. Храбрее других койотов.

Мы укладываем его спать под небольшим навесом в углу загона, накрываем одеялом, ставим рядом миски с водой и едой.

– Что можно было, мы для него сделали, – произносит Мия, – теперь он сам должен осмыслить все, что с ним произошло. И, насколько я понимаю, нам самое время идти. Судя по всему, они как раз закончили с разгрузкой.

Я с нетерпением жду, когда в доме погаснет свет, чтобы рассказать Джек все о койоте. Потом пусть поделится впечатлениями от поездки в Бон. Как же волнительно, когда можно говорить о чем-то новом – новости мы потребляем крохотными чайными ложками, и поэтому им нет цены.

– Где ты была? – спрашивает меня Фэлкон. – Помочь с разгрузкой явилась только старая добрая Джек, и то только когда мы уже подъехали.

Сестра корчит рожицу. Я озадаченно смотрю на нее, ведь мне казалось, что она уехала в Бон вместе с Фэлконом.

– Нам пришлось заниматься койотом, – говорю я, – он сейчас в загоне. Где ты была? – спрашиваю Джек. – Я тебя искала.

– Нам, ребенок, совсем не обязательно делать все сообща.

– Не называй меня так.

Я чувствую себя глупо, в душе закипает злоба. Всего на четыре минуты старше меня. И никогда не отвечает на мои вопросы. Жарким приливом накатывает раздражение.

Ведра с мясом мы несем в загон. По пути я тереблю в пальцах скользкие потроха. Ощущение не из приятных. А каково это – употреблять в пищу плоть других существ? За исключением псов, в Сандайле все вегетарианцы.

Загон для собак скрывается в зарослях дерезы в двухстах ярдах от дома. Они живут вместе из-за того, что Мия изучает их групповое поведение и реакции. А может, и что-то еще.

В основном стая состоит из дворняг, но среди них затесались несколько корги, ротвейлеров и даже лабрадудель. Разного возраста, характера и размера. Общая черта у них только одна – в Сандайл они поступают бешеными, паршивыми псами. В поисках злобных собак Мия носится по всей стране. В действительности ей хочется отыскать какую-то очень специфичную генетическую комбинацию.

По ее словам, она ищет «ген убийцы-психопата». Это ее собственное выражение, хотя, разумеется, все не совсем так. Она так шутит. Есть еще какой-то ген, в котором, насколько я помню, присутствуют C и H. У гена убийцы-психопата есть и другое название – «ген воителя». Мия считает, что он помогал людям сражаться в те времена, когда в расчет принималось единственно умение драться. Именно воителем я предпочитаю видеть щенка койота. Фэлкону нравится, когда мы обращаемся к Мии с вопросами, хотя я делаю это, только чтобы сделать ему приятное. А когда она отвечает, нередко выпадаю из реальности, ведь ее слова, как правило, пересыпаны буквенно-цифровыми обозначениями. Так или иначе, но от этой генетической комбинации злобные псы становятся еще злее.

К нам они поступают свирепые и опасные. С ними творили самые скверные вещи. У кого-то остался только один глаз, у кого-то одно ухо, у кого-то даже не хватает лапы. Окончательно собачью судьбу определяют именно страдания. Поэтому я надеюсь, что в койоте заложен скверный потенциал, что его короткая жизнь была тяжела и что он в итоге сможет остаться в Сандайле.