А Петер кладет голову на спинку кровати и начинает ругаться.
Человек по натуре суровый, он за пять лет совместной жизни ни разу до этого не обидел ее грубым словом.
Женщина тихо плачет. Вчера вечером, когда сумерки окутали землю, они лежали рядом в постели и безмолвно смотрели в ночную пустоту.
Ночью Вероника спала беспокойно. Ей снилось, будто Петер вдруг вскочил с кровати, разорвал повестку и, схватив в руки топор, встал у двери. Он смотрел на жену и по-детски бормотал, что ни за что на свете не пойдет на фронт. Он хочет принадлежать только ей, Веронике, а не этой проклятой войне.
Это был сон.
Петер устало сел на стул, порыв ярости вспыхнул и тут же потух.
Вероника глотает последние слезы и боязливо спрашивает:
— Как же я могу уехать в Халап? А с домом что будет?
— Пусть пропадает. Лишь бы с тобой было все в порядке, — тихо вздыхает Петер.
Жена с благодарностью глядит на мужа, бледность сходит с ее лица. Она даже улыбается, но заговорить не решается.
Поженились они пять лет назад.
У Петера тогда был один-единственный костюм и два хольда скупой каменистой земли, Вероника получила в наследство дом. Они очень любили друг друга.
Имущества у них с тех пор почти не прибавилось.
Петер Киш знает, что сейчас должен что-то сказать жене, прикоснуться к волосам, погладить их, утешить ее, сказать, что по ночам он будет приходить к ней во сне и обнимать ее.
Он должен сказать ей, что когда-нибудь война все-таки кончится и он вернется домой. Приедет на украшенной разноцветными лентами подводе, запряженной двумя лошадьми. Эх, мечты!
В окошко тихо стучат.
— Петер, ты готов? — спрашивает под окном кривоногий сосед.
— Иду.
Он поднимает деревянный сундучок, но тут же ставит его на пол и молча глядит на жену. Так он ничего и не успел сказать ей.
Петер подходит к кровати, наклоняется. Жена тихо плачет. Просунув руку под ее шею, он неловко, стыдливо целует ее.
Сам плачет без слез.
Неожиданно он выпрямляется, сует повестку в карман, берет деревянный сундучок. Еще раз оглянувшись, Петер выходит из комнаты.
В сундучке все его состояние. Немного продуктов на дорогу, пара нижнего белья. Дует сильный ветер, а Петер слышит только рыдания Вероники, и ему кажется, что рыдает вся вселенная.
Так год назад, 25 марта 1944 года, Петер Киш уходил на фронт.
Теперь он медленно бредет меж грязных, словно покрытых ржавчиной камней. Идет осторожно и неторопливо. Над головой хмурое небо, по краю озера блуждают, переливаясь, утренние блики.
Петер Киш идет, шатаясь, склонившись вперед: так легче идти, ноги скользят по глинистому грунту.
С одной стороны длинное свинцовое озеро, с другой — узкое шоссе.
Он идет с того берега озера, идет домой.
Вчера Петер Киш сбежал со своей батареи. Теперь он дезертир.
Он останавливается, наклоняется, поправляет сбившуюся в грубом солдатском башмаке портянку: нужно спешить. Сзади наступают русские, впереди — немцы.