Петер закрывает лицо ладонями. Закрывает глаза, вздыхает и ждет, ждет, что свершится какое-то чудо.
— Вероника! — зовет он через несколько минут.
— Что?
— Жаль, что у нас с тобой нет детей...
Наступает тягостное молчание. В глазах у жены слезы.
— Да... Очень жаль... — тихо отвечает она. — Ты сам не хотел... Когда вернешься, будет... Правда будет?
Муж смотрит ей в глаза, говорит безнадежно, склонившись над ее лицом:
— Когда вернусь? Откуда? С войны не все возвращаются...
Долгая мучительная пауза.
— Муж Юлиш Ваш каждую неделю пишет ей письма.
Кулак Петера с беспомощной яростью опускается на перину.
— А муж Аннуш погиб.
Вероника отодвигается, как от удара.
Петер встает с кровати.
— Если что, бросай все и езжай к отцу, в Халап. Там тебе будет спокойнее, да и я не буду так волноваться за тебя.
Вероника вскидывает голову:
— А что может случиться?
Петер не отвечает, стоит неподвижно, беспомощный и слабый, с ненавистью поворачивается к иконе. Он больше не может... Хочется кричать, кричать изо всех сил — от боли, ненависти и ярости. Кого-то ругать, может, даже убить...
— Не понимаешь?.. Как тебе втолковать?! — кричит он. — Война ведь! А я на фронт еду, туда, где стреляют... Я не хочу ехать! Понимаешь?! Я боюсь! Мои друзья уже погибли там, а ты тут плачешь и лежишь в постели!.. Ты что, не понимаешь, что я не хочу идти воевать! Эти русские мне ничего не сделали!
Он злобно рубит воздух ладонью.
— Неужели ты не понимаешь, что и я могу погибнуть в окопе, как они...
Он остановился взглянул на жену.
— Может, ты рада будешь, а? — Он явно начинает терять разум. Наклоняется к жене. — Русские придут сюда... русские...
Вероника бледнеет, смотрит на мужа, как на чужого, словно этот незнакомый худой мужчина пришел сюда прямо из окопов. Она глубже натягивает на себя одеяло.
Петер вне себя, ему кажется, что кто-то, невидимый, больно сдавил ему горло. Нахмурив брови и прикусив губу, смотрит на жену, знает, как тяжело сейчас Веронике, но ничего не может с собой поделать. Охотнее всего он убил бы сейчас жену, чтоб не оставлять ее здесь одну. Захлопнул бы дверь домика, колом подпер бы калитку в заборе, сунул повестку в карман и пошел навстречу смерти.
Но он не мог этого сделать.
— Ухожу, как побитая собака. Ребенка и то не родила мне вовремя!
Вероника не отвечает, всматривается в лицо мужа, но не узнает его. Все плывет у нее перед глазами.
Петер обеими руками держится за спинку кровати. Он так устал, что не может выговорить ни слова.
Жена съежилась, поджала к подбородку колени. Ей кажется, что она смотрит прямо в лицо войне. Она больше не ждет, что муж подойдет и обнимет ее, поцелует, погладит волосы. Не ждет, что он позовет ее проводить, что скажет словечко, одно-единственное.