Времена года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Через несколько секунд Матэ почувствовал, как ему сделали укол.

— Не отходите от него ни на минуту, — сказал врач кому-то.

Дверь закрылась. Скрипнул стул, когда кто-то осторожно опустился на него, а затем в помещении стало совсем тихо.

Матэ пытался вспомнить, когда он потерял сознание. Последнее, что он помнил, был дымящийся ствол автомата Шимона. Ему хотелось спросить, как развивались события после того, как его ранили, жив ли Шимон, а если жив, то почему его здесь нет, зачем его принесли сюда, чем закончилась осада обкома, сумели ли наши отстоять здание...

Вспомнился фронт, полевой госпиталь в здании школы, где он лежал раненый. Тогда ему хотелось поскорее потерять сознание...

Напрягая память, Матэ вспомнил, как к нему домой пришел Бочар, как он постучал в калитку, Матэ прекрасно помнил все до момента, когда мятежники ранили его. Сейчас он хотел спросить, что было потом, но из-за потери крови так ослаб, что к горлу подкатила тошнота, и он снова потерял сознание.

В тот же день Матэ сделали переливание крови, а на следующее утро перенесли в отдельную палату, которая находилась на первом этаже. Через три дня он уже хорошо чувствовал себя. Теперь единственным желанием Матэ было во что бы то ни стало увидеть Шимона, увидеть как можно скорее, но пока он еще никому не говорил об этом.

— Откровенно говоря, мы очень боялись за вас, но вы оказались молодцом... — сказал ему врач во время обхода. Врач, как и предполагал Матэ, оказался очень молодым. Под белым халатом он носил офицерский китель, который как-то странно оттопыривался сбоку.

«Носит в кармане пистолет. Наверное, военврачу личное оружие положено», — подумал о нем Матэ.

Днем откуда-то издалека донесся шум перестрелки, затем грохот артиллерийской канонады.

Во время послеобеденного обхода врач рассказал Матэ, что Временное Венгерское революционное правительство, возглавляемое товарищем Кадаром, обратилось к Советскому правительству с просьбой оказать ему помощь в подавлении контрреволюционного мятежа, развязанного силами внешней и внутренней контрреволюции. Советское правительство без промедления откликнулось на эту просьбу и приказало своим войскам помочь венгерскому народу разгромить мятежников.

— Канонада, которую вы слышите, — продолжал врач, — свидетельствует о том, что мятежники под ударами советских войск отошли в горы. Пройдет всего несколько дней, и вся контрреволюционная сволочь будет разгромлена.

Через пять дней, под вечер, сидя на краю кровати, Матэ думал о том, что скоро, видимо, сможет выйти из госпиталя. А когда выйдет, сразу же напишет Магде письмо. В этот момент дверь в палату отворилась и на пороге появился Шимон. Вслед за ним в палату вошел советский полковник. Лечащий врач только заглянул в дверь, но не вошел.

Матэ хотел встать, но Шимон опередил его, усадив обратно. Он крепко обнял Матэ.

— А я так беспокоился за вас, чего только не передумал, — взволнованно проговорил Матэ.

— Я, сынок, не раз спрашивал о тебе, интересовался твоим здоровьем, вот только навестить раньше не мог.

— Хотя бы записочку передали...

— Некогда было. Я был проводником у советских товарищей, — продолжал Шимон, показав рукой на полковника. — Это товарищ Кольцов, заместитель коменданта города.

Полковник был среднего роста, довольно плотный по комплекции. Внимательный взгляд слегка прищуренных глаз и легкая, чуть насмешливая улыбка, появляющаяся временами на его лице, свидетельствовали о том, что он относится к числу людей, которые умеют внимательно выслушать собеседника, но никакие рассказы не смогут поколебать его собственного мнения.

Полковник по-товарищески пожал руку Матэ и сел на стул, который ему подвинул Шимон. Кольцов внимательно посмотрел на Матэ, и Матэ заметил в его взгляде печаль и озабоченность. И если бы Матэ смог узнать этого человека поближе, он не остался бы равнодушным к его жизни.

Великую Отечественную войну Кольцов начал лейтенантом. Он не раз бывал в тяжелых переплетах, самоотверженно сражаясь с фашистами, пока не был ранен и контужен. Девчушка-санитарка несколько километров тащила его на себе, пока не вынесла с поля боя. После контузии Кольцов потерял дар речи и три месяца не говорил ни слова. Благодаря усилиям врачей и своему здоровью он выжил, начал говорить. Печальное известие ждало его: оба сына и жена погибли во время бомбежки. И молодой еще тогда лейтенант за одну ночь поседел, постарел сразу на несколько лет, а в глазах его появилось затаенное выражение печали...

— Советским товарищам нужна твоя помощь, — начал Шимон, обращаясь к Матэ.

— Да, нам действительно нужна ваша помощь, — подтвердил русский полковник.

— Моя? — удивился Матэ, переводя недоуменный взгляд с русского полковника на Шимона. — Чем я могу вам помочь, особенно сейчас, в таком положении?..

— Еще как можете, — полковник серьезно кивнул головой. — Шахтеры, подстрекаемые всякой контрреволюционной сволочью, бросили работу и забастовали. Вот мы и подумали о вас... Вас, Матэ, шахтеры хорошо знают. Насколько мне известно, у вас за плечами большой опыт партийной работы: вы ведь были секретарем райкома, не так ли?.. Нужно пойти к шахтерам и объяснить им, какую цель преследуют мятежники, спровоцировавшие их бросить работу. Говорить с ними нужно откровенно, только откровенно, в противном случае никакой пользы от этого разговора не будет...

— Но я... — начал Матэ, чувствуя, что краснеет.

— Если только вы согласны, разумеется, — перебил его полковник. — Если это не будет слишком трудным для вас в вашем теперешнем положении.

— Но почему вы думаете, что именно я смогу уговорить их?..

— Венгерские товарищи считают, что лучше вас с этим заданием никто не справится. Если только, я еще раз это подчеркиваю, позволит ваше состояние, — сказал полковник Кольцов.

— Это я порекомендовал советским товарищам обратиться именно к тебе, — пояснил Матэ Шимон. — Я им все рассказал о тебе...