Cедьмой уровень: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не волнуйтесь, выезды на Чернобыльскую АЭС вам тоже будут начисляться, только в несколько меньшем количестве.

В части все называют набранные бэры шитиками. Откуда появился этот, еще один синоним слова рентген, никто толком объяснить мне так и не смог. По одной из версий, одна местная бабушка, после того как ей сообщили новость о том, что в ее хате обнаружено несколько рентген, кинулась искать эти рентгены по всем углам, но забыв ученое слово, старушка окрестила невидимых тварей шитиками.

После построения один из писарей предлагает вновь прибывшим в часть подписать расписки установленного образца о том, что мы обязуемся не купаться в реке, протекающей неподалеку от населенного пункта. Мы, взрослые люди, и без всяких расписок не собирались купаться в этой речушке. Местные же ребятишки никому не давали расписок и поэтому все лето весело плескались в воде (только позже до меня дошло, что это была всего лишь иллюзия трогательной заботы командования о здоровье людей, заведомо обреченных им на верную смерть).

6

Первый факт геноцида следует незамедлительно — старшина полка забирает «на хранение» в свою каптерку наши легкие хлопчатобумажные костюмы в которых мы прибыли в полк — эти костюмы предназначались для повседневной носки в чистой зоне на территории полка. Взамен старшина выдает нам рабочую одежду из плотной мягкой ткани.

— Это специальная ткань, со свинцовой пропиткой, она на все сто процентов защитит вас от радиоактивного облучения.

Нам повезло со старшиной. Старшина оказался веселым человеком с чувством юмора.

Вместо легких пилоток получаем шапочки с козырьком, похожими на те, что носят заключенные в тюрьмах, только другого цвета — цвета хаки. Теперь это «защитное» обмундирование нам предстоит носить бессменно до окончания сборов, и во время работы на Чернобыльской АЭС, и находясь на отдыхе в чистой зоне на территории полка (уже через неделю эта роба «звенела» в три раза выше, чем отмываемый мною на ПуСО (пункт спец обработки) автомобиль).

В этот же день мы были разбиты по батальонам. Я попал в 3-й батальон санитарной обработки (БСО), Николай и Сергей оказались в соседнем 2-ом батальоне. Разместили нас в просторных, но душных армейских палатках без окон. Мне досталась кровать на втором «этаже», в самом дальнем от входа углу. Соседом по кровати оказался грузин, прибывший в полк раньше нас. Это было тем более удивительно, что кроме него в полку я не увидел ни одного другого грузина или армянина, или еще какое-либо лицо кавказкой национальности, коих немало в городах нашего Северного Кавказа.

На следующее утро этот грузин полез в кузов грузового автомобиля и вместе со всеми выехал на Чернобыльскую АЭС. А ведь ему, как и его сородичам, ничего не стоило откупиться от сборов, ну или на худой конец уже здесь, в полку, пристроится в тепленьком местечке при хлеборезке.

Через три дня этот грузин сменился и уехал домой. Я даже не успел узнать как его зовут.

Строем прошли в столовую. На обед баланда из кислой капусты, именуемая щами, и жиденькая гречневая каша с мясом. Мясо подается не тоненькими волокнами порционно, как в период срочной службы, а строго отсчитанными двумя кусочками в каше. Каша-размазня приготовлена поварами с запасом, можно даже просить добавки, понятно что уже без мяса.

В период срочной службы в армии гречневая каша на обед нам подавалась только по большим праздникам, да и то не каждый раз. И после обычной перловки или пшенки гречневая каша воспринималась как достойный праздничный обед. Здесь же на сборах жиденькая гречневая каша на обед подается нам каждый день. Но почему-то это обстоятельство меня уже больше не радует. Я не гурман, ем все что дают, но не до такой же степени — вылавливаю из каши кусочки мяса и отодвигаю миску в сторону, надо же и поросятам что-то оставить. И никаких тебе гастрономических излишеств, в виде огурчика или помидорчика — где же их взять в кубанском полку?

На третье чай с молоком. Чай наливается в эмалированную кружку строго на две трети и никакой добавки.

В советские времена молоко считалось панацеей от всех бед и зол. На производствах с вредными условиями труда в обеденный перерыв каждому работнику бесплатно выдавалась пол-литровая бутылка молока. Но здесь на сборах по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС каждому военнообязанному выдавать по пол-литровой бутылке молока в день было бы верхом расточительства — хватит и нескольких капель в кружку.

На вечерней поверке командиру даже пришлось оправдываться перед строем.

— Думаете, это так просто готовить пищу на 900 человек!?

Столь не убедительное объяснение командиром полка причины приготовления поварами из самых дешевых продуктов не вкусной и однообразной пищи невольно наводило на мысль о том, что немалая часть денежных средств, выделяемых на закупку провианта для усиленного питания людей привлеченных к выполнению работ в зонах радиоактивного загрязнения, оседала не только в кармане у одного старшины.

Жара, во рту все пересыхает. Желание одно — пить. Пьем воду прямо из-под крана. Чуть позже, раз в две недели, начали выдавать суточные из расчета 2 рубля 80 копеек рядовому составу и 3 рубля 50 копеек командирам.

Постановлением Совета Министров СССР и ВЦСПС от 05.06.1986 г. № 665–195, постановлялось: «Выплачивать работникам, в том числе военнослужащим и военнообязанным, призванным на сборы, суточные в размере 3 рубля 50 копеек».

Согласно настоящего Постановления всем, независимо от звания, должности и выполняемой работы полагалось выплачивать суточные в одинаковом размере — 3 рубля 50 копеек. Понятно, что писарям из штаба не хватало своих суточных, но понятно и другое, без ведома и согласия командира части писаря не посмели бы обворовывать военнообязанных рядового состава.

Как бы там ни было, но теперь у нас появилась альтернатива воде из-под крана — возможность купить в магазинчике военторга минеральную воду.

Самое же интересное при этом заключалось в том, что эта же самая минеральная вода полагалась нам совершенно бесплатно, да к тому же еще и без всякого ограничения.

7

На следующий день после прибытия и зачисления в списки войсковой части принимаю вернувшийся с Чернобыльской АЭС грузовой автомобиль ЗиЛ-130.

Для рядового солдата поездка на станцию в комфортном автобусе была непозволительной роскошью и влекла за собою дополнительные расходы государственных бюджетных средств. Поэтому, и летом и зимою военнообязанные, привлеченные к выполнению работ в зонах радиоактивного загрязнения, выезжали на Чернобыльскую АЭС в кузовах грузовых автомобилей сидя на деревянных скамейках. Но командование позаботилось об этих людях — каждый автомобиль был оборудован будкой сколоченной из досок. То, что в будках не было окон, так это даже и хорошо — меньше сквозняков. А зимою в будке вдобавок ко всему на ходу топилась жестяная печка, так что четыре часа, по дороге на ЧАЭС и обратно, военнообязанные проводили в тепле — спасибо командованию за заботу о людях привлеченных к выполнению важного правительственного задания.

Двигатель троит, из картера балки заднего моста, через прокладку редуктора, гонит масло. Никто из моих предшественников не хотел заниматься машиной, лишь бы как ни будь отъездить свои полтора-два месяца и поскорее домой. Мне тоже не хочется терять день на разборку заднего моста для замены прокладки редуктора, поэтому просто доливаю масло в картер редуктора. Выписываю на складе комплект свечей, высоковольтных проводов и трамблер (прерыватель-распределитель) в сборе — завтра заменю на Чернобыльской АЭС. Заправляю автомобиль прямо с бензовоза и бегу в полк на вечернею поверку.

Строимся на плацу побатальонно. Командир полка проводит перекличку. Один военнообязанный, из ранее прибывших в полк, не в состоянии крикнуть «я». Его держат под руки двое других военнообязанных. Бедолага не рассчитал своих сил, перебрал дешевенькой горилки, которую гнали местные бабушки из прошлогоднего бурака (этим бураком не рекомендовалось кормить даже скот, но не пропадать же добру). В таком состоянии этот человек на вечерней поверке появляется во второй, или даже уже в третий раз. Командир полка дает указание писарю подготовить приказ об исключении его из списков части (позже этот человек будет всем рассказывать, как ему здорово повезло — сегодня он получает самое высокое «возмещение вреда здоровью», исчисленное из так называемого «условного заработка», как «находившемуся на ЧАЭС» менее одного полного календарного месяца).

По окончании поверки командир полка объявляет благодарность отдельным военнообязанным, как выезжавшим на Чернобыльскую АЭС, так и занятым на вспомогательных работах при войсковой части. Благодарность выносится не только в устной форме, но и вручается в виде красочной грамоты отпечатанной на качественной лощеной бумаге со звездой на лицевой стороне и общим видом Чернобыльской АЭС на развороте. Такую благодарность можно и в рамку вставить и на стену повесить. Но красивых, типографских грамот на всех не хватает. Поэтому большинству военнообязанных командир вручает «благодарность» в виде черно-белых открыток, заполненных от руки писарями. Куда девать такую «благодарность»? Показать кому и то стыдно.

Я не знаю ни одного человека, у которого к концу сборов не набралось хотя бы с пол десятка таких «благодарностей» — так, что писаря в штабе тоже без дела не сидели.