Cедьмой уровень: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С противоположной стороны «саркофага» остался стоять еще один такой же башенный кран.

1-ый и 2-ой энергоблоки станции работают в штатном режиме, вырабатывают электроэнергию. Свою работу они возобновили еще 1986 году.

Атомная электростанция — это стратегический объект, подлежащий строгой охране. Поэтому левое здание, 1-ого и 2-ого работающих энергоблоков, огорожено двойным забором из колючей проволоки. Между рядами колючей проволоки по периметру в пределах прямой видимости установлены будки вооруженной охраны. В будках по сторонам маленькие окошки, на крышах будок установлены вентиляционные фильтры.

С противоположной стороны станции, вдалеке, видны антенны дальнего радиолокационного обнаружения — ни один летающий объект не имеет права без разрешения и близко приблизиться к атомной электростанции.

Светит солнышко, голубеет небо, зеленеет травка, только на уши давит какая-то неестественная мертвая тишина — не слышно пения птичек, даже комары, изрядно достававшие нас в части, здесь не звенят. Совсем как в песне у Владимира Высоцкого: «А на кладбище все спокойненько, исключительная благодать».

Чернобыльскую АЭС окружает хвойно-лиственный лес. Лиственные деревья пережили выброс радиации в 1986 году без видимых последствий, на ветвях распустились молодые зеленые листочки. Хвойный же лес погиб. На ветвях засохшая, но не опавшая желтая хвоя — это район «рыжего леса», определяющий границы 3-ей зоны опасности, самой опасной зоны внутри 30-ти километровой зоны Чернобыльской АЭС.

«Рыжий лес» с наветренной, тыльной, стороны отходит от станции метров на 100–150. С подветренной же стороны «рыжий лес» тянется на полтора километра в сторону «мертвого» города Припяти.

В Директиве штаба Северо-Кавказского военного округа № 15/4050 от 20.08.1986 г.: «О делении 30-ти километровой зоны (зоны отчуждения) на зоны опасности», уровень радиации в 3-ей зоне опасности указан как: «свыше 100 мР/ч (миллирентген в час). Просто свыше 100 мР/ч и все. Но 100 мР/ч — это минимальный уровень радиации в 3-ей зоне опасности. Предельный уровень радиации не указан ни в одном документе, его попросту не существовало. В одном месте, непосредственно на самой Чернобыльской АЭС, он мог достигать 500 Р/ч, в другом месте несколько тысяч Р/ч, а в третьем месте он уже не поддавался никаким замерам — приборы попросту зашкаливало. И тут уже кому как повезло — кто-то получил дозу облучения не совместимую с жизнью и умер в первые месяцы или годы после возвращения с Чернобыльской АЭС, а кто-то жив и сегодня. При этом в официальных документах у всех указан одинаковый, безопасный размер полученной дозы облучения. По документам выходило, что ни один человек за время работы на Чернобыльской АЭС не получил ни одной лишней сотой и даже тысячной доли рентгена. А те люди, которые умерли мучительной смертью после возвращения с Чернобыльской АЭС, умерли вовсе не оттого, что получили дозу облучения не совместимую с жизнью, а исключительно своей естественной смертью. Далеко не всем из них после вскрытия была установлена взаимосвязь смерти с радиационным облучением.

Во 2-ой зоне опасности уровень радиации уже определялся четкой величиной от 20 до 100 мР/ч.

В 1-ой зоне опасности уровень радиации варьировался от 5 до 20 мР/ч.

11

Неожиданно мертвую тишину разорвал рев дизельного мотора. Оживший бульдозер вздрогнул и, выбросив в небо облако черного дыма, принялся деловито сдирать слой старого асфальта напротив главного входа в помещение 3-его энергоблока. Очередной рабочий день начался:

К забору из колючей проволоки подошел гражданский рабочий. Вместо белого костюма на нем брезентовая роба, на голове маска электросварщика с поднятым забралом, во рту папироса. Сразу видно человек на станции не первый день, радиация ему нипочем: «А че ее бояться? Радиация не пахнет и ее не видно!».

Мимо проехал КрАЗ с кабиной обшитой листами свинца. На месте лобового стекла узкая амбразура, как в первых довоенных танках. Мощный самосвал повез радиоактивные отходы на могильник.

Изредка по территории станции быстрым шагом пробегают гражданские. Все во всем белом: в белых костюмах, в белых шапочках, в белых туфлях и с такими же, как и у нас, белыми одноразовыми респираторами на лицах.

С места стоянки наших машин видно, как по крыше третьего энергоблока бегают люди. Снизу они кажутся маленькими муравьями. Люди по одному выскакивают из какого-то проема и сделав пробежку по крыше вновь скрываются в этом же проеме.

Позже узнал — это военнообязанные на крыше собирали куски радиоактивного графита.

Все, что в ночь с 25 на 26 апреля 1986 вылетело из реактора 4-ого энергоблока, оказалось на крыше 3-его энергоблока. Уровень радиации не поддавался никаким замерам. Теоретически уровень радиации на крыше превысил норму в тысячи раз. Поэтому после забрасывания аварийного реактора с вертолетов подручным материалом, командованием было принято решение расчистить крышу 3-его энергоблока от выброшенного взрывом графита и другого радиоактивного мусора.

В начальный период расчистку крыши доверили вести специально закупленным в ФРГ для этой цели роботам, представлявшим собой радиоуправляемые колесные бульдозеры с установленными на них видеокамерами. По команде оператора из укрытия роботы ножевыми отвалами сгребали радиоактивный мусор и сбрасывали его с крыши в проем разрушенного помещения 4-ого реактора. Но электронные блоки управления не выдержали воздействия радиации и вскоре все роботы вышли из строя. Но то, что не может сделать техника может сделать человек. К расчистке крыши командованием были привлечены военнообязанные. На людей надели прорезиненные рентгеновские фартуки и укрыли отдельные части тела тонкими, на месте по «размеру» изготовленными свинцовыми накладками, самая важная из которых называлась «корзинка для яиц». Практическая польза такой защиты от радиации была нулевая и носила всего лишь психологический характер — на подсознательном уровне человеку легче войти в зону радиационного поражения в «защитной» экипировке. Но люди и в этих условиях не теряли чувства юмора и окрестили себя в этом наряде «биороботами».

Гражданские лица, руководившие работами в случае редкой необходимости выхода на крышу не облачались в свинцовые доспехи, зато их рабочая одежда вместе с нательным бельем тут же менялась на новую, а использованная отправлялась в радиоактивный мусор. Смею предположить, что одноразовое использование робы и нательного белья было гораздо эффективнее многоразового использования защитных доспехов.

Далеко не все работавшие в 1986 году на крыше 3-его энергоблока военнообязанные впоследствии умерли. Но своей жизнью они оказались обязаны вовсе не этой «защитной» экипировке, а скоротечностью работы на крыше. За пять 45 секундных выходов на крышу человек набирал свои виртуальные 25 бэр и уезжал домой. Все эти люди впоследствии по праву были награждены орденами «Мужества» — они герои.

Другое дело, что эффективность их работы оказалась не очень высокой. К концу 1986 года уровень радиации на крыше 3-его энергоблока ориентировочно снизился на 30 процентов. Впоследствии, в 1987 году, уже другим военнообязанным все так же самоотверженно пришлось продолжать расчищать крышу 3-его энергоблока от радиоактивного мусора.

К этому времени командование уже отказалось от «защитной» экипировки, ввиду ее не эффективности и снижения до «безопасного» уровня радиации на крыше. К тому же тяжеленная экипировка (до 30 кг.) мешала работать, в ней невозможно было даже наклониться. Поэтому в 1987 году люди собирали графит на крыше уже без этой «защитной» экипировки и не лопатами, а большей частью руками надежно «защищенными» брезентовыми рукавицами.

И, несмотря на то, что в 1987 году военнообязанные выходили на крышу уже не пять раз, а десятки раз, никому из них так и не удалось набрать больше 9-и с половиной рентген. Поэтому никто из работавших на крыше 3-его энергоблока в 1987 году оказался недостоин посмертно быть награжденным орденом «Мужества».

12

Со слов Президента общероссийской общественной организации Союз «Чернобыль» России Вячеслава Леонидовича Гришина, по приблизительным подсчетам на сегодняшний день из жизни ушел каждый пятый обладатель удостоверения участника ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Но по более точному подсчету из 350 человек, призванных Армавирским военкоматом в 1986–1990 годах на специальные сборы для выполнения правительственного задания, на сегодняшний день в живых уже нет 168 человек, то есть из жизни ушел каждый второй участник ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС.

Сегодня как аксиома принимается на веру работа каждого обладателя удостоверения участника непосредственно на самой Чернобыльской АЭС, в самой опасной зоне радиоактивного загрязнения. Но за полтора месяца работы в мае-июле 1987 года я не увидел на территории станции ни одного человека и ни одной машины, из более чем сотни других воинских частей дислоцировавшихся вокруг Чернобыльской АЭС. Не увидел я на станции и ни одного кадрового военного — свою работу военнослужащие с честью выполнили в 1986 году.

У меня вызывают улыбку страшные историии, рассказываемые в социальных сетях некоторыми участниками из других воинских частей, проходивших специальные сборы в 1987 году в одно время со мною, о том, как после «выстрела» из саркофага они у себя во рту через респиратор ощущали характерный металлический привкус, возникающий в зоне сверхвысокой радиации (за полтора месяца мне пришлось пережить несколько выбросов радионуклидов из саргофага стоя прямо под стеной этого укрытия, и ни разу я не ощутил во рту пресловутый свинцовый привкус).

А недавно в соцсетях меня развеселил попавшийся на глаза рассказ еще одного «ликвидатора» из другой войсковой части, озаглавленный «Мы — Чернобыльцы». Этот рассказ интересен тем, что этот ликвидатор-чернобылец проходил специальные сборы в одно время со мною и так же в одно время со мною, якобы, выезжал для выполнения работ непосредственно на Чернобыльской АЭС, и что еще интереснее, из того же населенного пункта Новая Радча Житомирской области в котором дислоцировалась наша воинская часть 47049. Поэтому думаю читателю будет интересно сравнить то, о чем я пишу с «воспоминаниями», которыми по телефону с газетой «Факты» (Украина) в 34-ю годовщину аварии 26 апреля 1986 года на Чернобыльской АЭС, поделился чернобыльский ликвидатор Ярослав Муха живущий во Львове:

Комментировать вымесел «ликвидатора-чернобыльца» Ярослава Мухи не буду, только добавлю, что 45 километров — это расстояние не от села Новая Радча до Чернобыльской АЭС, а до населенного пункта Диброво, то есть до границы 30-и километровой зоны.