Исход Русской Армии генерала Врангеля из Крыма: читать начало книги онлайн

Проходя через проволочное заграждение, я остановился, чтобы еще раз взглянуть на обстановку на участке 3-го полка, но здесь пришел конец и моему командованию доблестным 2-м Корниловским ударным полком. Пуля попала мне в левый пах, пробив толстую сумку с картами, и остановилась в позвоночнике спинного хребта. Она сбила меня с коня, почти мгновенно парализовав обе ноги. Через 8 лет, в Болгарии, доктор Берзин сделал мне операцию и преподнес мне на память о Родине русскую остроконечную пулю с погнутым концом, нанесшую мне тринадцатую рану в борьбе за честь и достоинство национальной России. Одновременно со мной был тогда ранен и мой помощник, полковник Лысань Антон Евтихиевич, тоже в пах, но навылет. В командование полком вступил полковник Трошин^{189}, его помощником стал капитан Возовик^{190}.

В этом бою из лиц командного состава были ранены: временно командовавший дивизией генерал Пешня, и во временное командование дивизией вступил командир Корниловской артиллерийской бригады генерал Ерогин; командир 1-го Корниловского ударного полка полковник Гордеенко, и полк принял подполковник Ширковский; командир 3-го Корниловского ударного полка полковник Щеглов и его помощник полковник Пух, и полк принял полковник Минервин^{191}. Несмотря на неудачу, дивизия все же удержалась на своем участке. В книге «Марковцы в боях и походах за Россию» они рисуют картину их подхода к правому флангу нашей дивизии для смены нас и неправильно указывают распределение полков, которые на самом деле занимали участки так: на правом фланге дивизии, до озера Соленого, стоял 1-й полк, левее — 3-й полк, и на самом левом фланге стоял 2-й полк, до самого Перекопского залива.

29 октября, на рассвете, под сильным нажимом противника Корниловская ударная дивизия согласно приказу стала отходить на Юшунь. Оттуда, в связи с осложнившейся обстановкой, дивизия отходит далее на юг, по дороге Юшунь — Симферополь — Севастополь.

По книге «Корниловский ударный полк».

Вечером 26 октября полковник Левитов вызвал к себе капитана Трошина и передал ему, что с наступлением темноты вся Корниловская дивизия получила приказание отойти на Юшуньские позиции, а его 2-й батальон назначается в арьергард. Чтобы не обнаружить перед противником своего отхода, необходимо до последнего момента постреливать из винтовок.

Неприступный Перекопский вал начал пустеть. Увозят пулеметы, уходит одна рота за другой. Трошин растянул по окопам весь свой батальон. Зловещую тишину изредка нарушал одиночный выстрел. Наконец снялся и 2-й батальон. В полном молчании, без одного огонька папиросы, корниловцы прошли через Армянский Базар и глубокой ночью втянулись в первую линию Юшуньских укреплений. 1-й полк занял правый фланг около Соленого озера, в центр стал 3-й полк, а на левом фланге до моря — 2-й полк.

В журнале боевых действий 1-го полка было занесено: «Позиция, занимаемая полком, была мало пригодна для обороны и во многих местах не имела обстрела; на некоторых участках противник мог скрытно подойти к самой проволоке. Окопы не были сплошными и не имели между собою ходов сообщения. Между 1-м и 3-м полком был прорыв в 500 шагов, не занятый никем». Так же записи и 2-го полка: «…Для пулеметов сделаны гнезда-капониры, но с очень малым кругозором и обстрелом…»

На другой день около 10 часов утра красные перешли в наступление, направляя главный удар в стыке 1-го и 3-го Корниловских полков. Вначале корниловцы отражали атаки успешно, но к полудню противник ввел более крупные силы и всю свою артиллерию. Пулеметчики вытащили из укрепленных гнезд пулеметы и стреляли прямо с бруствера. Пулеметная тачанка капитана Бурьяна^{192} выскочила перед окопами на открытую позицию. Словно маяк, заалела между проволокой красная фуражка Бурьяна. Вой и взрывы снарядов усилились. Около тачанки падают лошади. Пулемет еще надрывается, но вот по корниловской цепи пробежал взволнованный вздох: «Капитан Бурьян, капитан Бурьян…» Доблестный капитан был убит.

Красные ворвались в стыки между 1-м и 3-м полком и начали распространяться по окопам влево и вправо. Под сильнейшим обстрелом корниловцы стали отходить. В ногу был ранен полковник Левитов. Его поднимают и уносят. Он кричит: «Бейте их… бейте их…»

В этом бою был переранен почти весь командный состав Корниловской дивизии: генерал Пешня, полковник Щеглов, подполковник Лысань, подполковник Пух. В командование дивизией вступил командир Корниловской артиллерийской бригады генерал Ерогин, в командование 2-м полком — капитан Трошин, 3-м полком — полковник Минервин.

27 октября генерал Врангель по прямому проводу сообщил генералу Кутепову всю сложившуюся обстановку в Крыму и настаивал на необходимости продержаться на Юшуньских позициях хотя бы еще несколько дней, чтобы выиграть время для погрузки на суда тыловых учреждений, лазаретов и населения.

На последних Юшуньских позициях ночью 28 октября 1-й Корниловский полк был сменен. Не прошли корниловцы и полторы версты от своих позиций, как услышали сзади себя сильнейшую стрельбу. Полк приостановился. Уже стало рассветать. Перед 3-м батальоном показались густые цепи. Разобрать, кто идет, — свои или красные, — было трудно. Под прикрытием бронепоезда «Георгий Победоносец» корниловцы двинулись навстречу. Только когда цепи сблизились шагов на двадцать, враги узнали друг друга. С той и другой стороны раздались залпы. «Георгий Победоносец» подкатил вплотную к красным и в упор стал их расстреливать изо всех своих орудий и пулеметов. Красные побежали, корниловцы за ними. Бронепоезд ускорил ход и разогнал подоспевшие резервы красных.

Корниловцы огляделись — одни, совершенно одни… Вокруг притаившиеся красные… Под прикрытием «Георгия Победоносца» 1-й полк отошел за Юшунь. Когда командир подсчитал свои силы, в полку было всего 120 штыков.

29 октября генерал Врангель отдал приказ: войскам, оторвавшись от противника, идти к портам для погрузки. Главнокомандующий вызвал к себе еще хромавшего генерала Скоблина и сказал ему, что он назначается комендантом по погрузке войск в Севастополь и что здесь грузиться будут войска 1-й армии, за исключением Корниловской дивизии, для которой дан маршрут на Евпаторию. Скоблин запротестовал: «Корниловская дивизия должна грузиться в Севастополь. Если, ваше превосходительство, вы не измените своего решения, я немедленно выезжаю к дивизии, иначе казаки ототрут корниловцев от кораблей». Врангель изменил свое решение. Корниловцы пошли на Севастополь. Когда они вошли в город, около полутораста тысяч людей уже были посажены на пароходы.

Корниловцы были погружены на «Саратов». 2 ноября с наступлением сумерек «Саратов» поплыл. Корниловцы не отрывали глаз от берега. Еще виднеется узкая полоска земли и прибрежные огоньки. Огни исчезли, и тьма окутала родную землю.

Эвакуация

Корниловская ударная дивизия, под командой командира артиллирийской бригады генерала Ерогина, 2(15) ноября прибыла в Севастополь и приступила к погрузке на транспорт «Саратов».

В этот же день к генералу Врангелю в гостиницу «Киста» явились представители от полков 1-го армейского корпуса во главе с генералом Манштейном для принятия Знамен этих полков, стоявших в помещении Главнокомандующего. Генерал Врангель вышел к ним, бледный, в черной черкеске, и сказал собравшимся: «Я сожалею, что не могу сказать этого всем, и прошу вас передать всем то, что я скажу. Сейчас я убедился в том, что Европа и Америка нас предали. Результаты налицо: в моем распоряжении кораблей настолько мало, что я не могу на них посадить даже все остатки славной армии, которая, истекая кровью, подходит к Севастополю. Куда мы идем, я не знаю, так как на мои вопросы, которые я рассылал в течение двух дней со дня юшуньской катастрофы, ответов нет. Я продолжаю по радио вести переговоры и думаю, что они увенчаются успехом. Где мы пристанем, я не знаю, но где бы это ни было, я прошу передать эту просьбу частям: сохранять безусловный порядок, дисциплину и, самое главное, уважение друг к другу. Потому что я в состоянии говорить за вас только тогда, когда буду уверен, что мы и там останемся такими же, как и здесь, твердо веря в нашу идею и в то, что вина в нашей катастрофе не в нас самих».

К утру 13 ноября стали подходить к городу части 1 — й армии генерала Кутепова, и погрузка началась. Утром 14 ноября в Севастополе было совершенно спокойно, по городу ходили патрули юнкеров. На рейде стоял крейсер «Генерал Корнилов». Днем караулы и заставы стали стягиваться к Графской пристани. Около 2 часов дня туда подошел генерал Врангель и поблагодарил юнкеров за службу. Затем он снял корниловскую фуражку, перекрестился, низко поклонился родной земле и на катере отбыл на крейсер «Генерал Корнилов». За ним на «Херсон» погрузились юнкера. Последним сошел с берега начальник обороны Севастопольского района генерал Стогов^{193}. Он остановился, перекрестился и заплакал. На берегу была масса народа. Люди благословляли и плакали. Это было около 3 часов дня, а в 4 часа 45 минут большевики вошли в город.

По данным штаба Главнокомандующего, из Крыма ушли все морские транспортные средства и боевые корабли — всего 126 судов. На них было погружено около 135 тысяч человек, и среди них до 70 тысяч бойцов с пулеметами и винтовками. Пароходы вышли в море переполненными до крайности, все трюмы, палубы, мостики, решетки у труб, все было буквально забито и наполнено людьми. Слава богу, море было совершенно спокойно. С тяжелым чувством покидали Белые воины русскую землю, на которой они три года боролись с врагами России — коммунистами и большевиками. Там оставались дорогие могилы, многие оставили там свои семьи, не зная, какая участь их постигнет, но отчаяния не было. Пароходы отходили, взоры всех были обращены на удаляющийся берег родной земли, не зная, увидят ли они ее когда-нибудь опять. Начало смеркаться, на далеком берегу кое-где зажглись огни, все туманнее становились очертания берега. Вот погас и последний огонек. Прощай, Россия!..

В. Гетц{194}

6-я корниловская{195}

Закончилась сказка счастливых дней отдыха, и опять начались тяжелые будни. В то время когда мы представлялись своему Главнокомандующему, в его штабе разрабатывалась сложная операция по разгрому Заднепровского фронта большевиков, имевших свое предмостное укрепление у Любимовки и Алешек. К операции привлекалась и наша соседка — Польша, изнывающая под ударами советских армий. Обе заинтересованные стороны, вопреки отсутствующему взаимному доверию, объединились в стратегически выгодной комбинации совместных действий.

Опять Корниловская дивизия направляется к месту удара с переправой через Днепр в районе города Александровска у острова Хортица, где некогда славное запорожское войско вело эпическую борьбу с грозной Оттоманской империей. С суворовской быстротой мы сосредоточились в городе Александровске и после тщательной рекогносцировки, с участием всех начальников, ночью этого же дня вся дивизия по понтонному мосту перешла на остров и заняла исходное для атаки противоположного берега положение. 6-я батарея заняла позицию на самом берегу, куда орудия выведены были на руках на обмотанных колесах соломой, во избежание шума. Прикрывшись ветками, люди улеглись у лафетов, а противник «ликовал» в своем безмолвии, не подозревая, что наши орудия наведены на его окопы.

Тихо переливались струи остывшей за ночь воды, от нее шла бодрящая свежесть и влага. Зорко смотрели мы на притаившегося врага и с волнением поджидали уже близкого рассвета. Вот-вот первые выстрелы оживят окрестности, и проснется глубоко уснувший лес, зашевелится, задвигается боевой порядок, и по слову поэта — «строй на строй пойдет штыками»…

Проходила томительная ночь. Появились предвестники утра — с высоты какого-то дерева зачирикала вещунья, ожидавшая теплых лучей, чтобы согреться после зябкой ночи, понемногу стали обрисовываться силуэты предметов, и на востоке чуть заалела заря, с каждым мгновением она становилась ярче, берег противника обозначился, но там все было спокойно. Спешно подошедший командир дивизиона полковник Роппанет^{196} приказал немедленно открыть огонь.

Оглушительный залп батареи пронизал тишину, и на окопах врага разорвались гранаты. Все пришло в движение, на берег вышел первый атакующий батальон. Энергичный голос командира батальона: «Батальон за мной!» — огласил начало переправы. Вслед за командой весь брод покрылся двигающимися людьми, а командир батальона впереди. Наш комбинированный огонь парализовал противника, который от перепуга и огня ни одним выстрелом не помешал нашей переправе. Вышедший на берег батальон ударников взял около 300 человек в плен.

В то время как все у деревни Хортица было кончено, с ближайших бугров открыла огонь неприятельская артиллерия, но ее стрельба была и кратковременной, и безрезультатной — одна из гранат легла вблизи батареи, не причинив ущерба. Батальон за батальоном, батарея за батареей переходили на другой берег и двигались вперед. Противник бежал, до вечера связь с ним была потеряна. На месте переправы саперы стали возводить мост.

К вечеру этого дня мы достигли села Орловка, где и заночевали. Еще приближаясь к селу, командир батареи обратил внимание командира полка (второго) на густое облако пыли, поднимавшееся на фоне заходящего солнца, определяя движение конных масс, но на это не было обращено внимание, только ночью мы получили подтверждение от чинов обоза, что 2-я конная дивизия Думенко вышла в наш тыл и произвела разгром обозов в районе нашей переправы. Таким образом, «облако», замеченное командиром батареи, не оказалось миражем.

Следующий день принес нам много неприятностей и сюрпризов: с самого утра на ближайших буграх начались столкновения с передовыми частями красной конницы. До выяснения обстановки с нашей стороны никаких активных действий не производилось. 2-й ударный полк занимал село Орловка и выставил сторожевое охранение в сторону возможного появления противника.

6-я батарея заняла позицию на западной стороне села, наблюдая за полем, на котором все чаще и чаще, и каждый раз в более крупных группах, стал появляться неприятель. Время приближалось к обеду, на батарею прибыли кухни. Командир батареи, оставив наблюдателя на наблюдательном пункте, спустился на позицию, и вдруг противник как бы из-под земли вырос перед нами, в то же время слева сзади по нашему тылу открыла огонь неприятельская батарея; ее выстрелы удачно легли на нашей позиции. Командир, поднявшийся на наблюдательный пункт, увидел перед собой конные лавы уже идущего на батарею противника, нас прикрывающая пехотная застава стала сниматься и отходить…