Исход Русской Армии генерала Врангеля из Крыма: читать начало книги онлайн

5 октября. В 8 часов полк в составе дивизии выступил в Васильевку. В Янчекрак — большой привал. В 24 часа батальоны разошлись по квартирам в Васильевке. Обозы прибыли на рассвете. Дорога была тяжелая и грязная. Люди пришли сильно уставшими и промокшими от дождя. Переход — 34 версты. Всего в строю: 138 офицеров, 43 пулемета и 392 ударника (это без 1-го батальона).

6 октября. В 9 часов полк вышел из Васильевки и в 18 часов прибыл в Балки. Ночлег. Переход — 24 версты.

7 октября. В 9 часов полк вышел из Балки и в 18 часов разместился по квартирам в селе Белозерки. На переходах пища выдавалась два раза в сутки. Переход — 24 версты. Здесь к полку присоединились 21 ударник, бежавшие от красных. Оказывается, когда 1-й батальон конвоировал из Никополя более 4 тысяч пленных по плавням Днепра, то шествие такой большой колонны растянулось на много верст, и наш малочисленный батальон растворился по зарослям плавней среди нескольких тысяч конвоируемых им пленных. Несмотря на такую обстановку, пленные шли спокойно, но на хвост этого шествия красные партизаны или же их регулярные части сделали нападение и отрезали небольшую часть пленных, среди которых оказались и наши конвоиры. В свою очередь, и наши учли спасительность плавней и бежали в сторону нашего движения до соединения с полком.

8 октября. В 9 часов 2-й полк выступил из Белозерок и в 17 часов прибыл в Верхний Рогачик, где поступил в дивизионный резерв.

«ПРИКАЗ КОРНИЛОВСКОЙ УДАРНОЙ ДИВИЗИИ. ВЕРХНИЙ РОГАЧИК

№ 031

8 октября 1920 г. 18 час.

Карта — 3 версты.

Согласно директиве штакора 1-го, вверенная мне дивизия 8 октября с. г. в 18 часов прибыла в Верхний Рогачик. Дивизии приказано занять и упорно оборонять участок от села Большая Знаменка до Малой Лепетихи (оба включительно). Правее — 42-й Донской стрелковый полк, занимающий участок Малая Знаменка (Каменка) — Балки (оба включительно); левее — временно части 6-й пехотной дивизии, которая 9 октября будет сменена Дроздовской стрелковой дивизией. Сведения о противнике будут сообщены дополнительно. Во всяком случае иметь в виду, что со стороны противника на участке Нижний Рогачик — Ушкалка заметно оживление.

Приказываю: 1) Полковнику Щеглову^{174} (3-й Корниловский ударный полк, 4-й артиллерийский дивизион, отдельный Корниловский конный дивизион), сменив части 6-й и 7-й пехотных дивизий, 8 октября занять и упорно оборонять участок Большая Знаменка — Малая Лепетиха, оба включительно, ни в коем случае не допуская переправы противника на левый берег Днепра. Поддерживать самую тесную связь с соседями вправо и влево. Разбить для обороны участок на три сектора. Схему расположения частей на участке и схему обороны участка представить мне не позже 10-го сего октября. Штаб полка и участковый резерв — колония Ольгофельд.

2) Полковнику Гордеенко (3-й Корниловский ударный полк и 1-й дивизион артиллерийской бригады), оставаясь в Верхнем Рогачике, составлять мой резерв. Командам конных и пеших разведчиков полка в течение 9 и 10 октября познакомиться с боевыми участками дивизии в таком порядке: 9-го разведать участок и подступы к нему от Большой Знаменки до Ушкалки (оба включительно), 10-го — от Ушкалки до Малой Лепетихи (включительно). Отчет о разведке участка и подступов к нему на случай боя полковник Гордеенко представит мне не позже 14 часов 11 октября.

3) Полковнику Левитову (2-й Корниловский ударный полк и 3-й артиллерийский дивизион), оставаясь в Верхнем Рогачике, составить мой резерв. Командам конных и пеших разведчиков полка в течение 9 и 10 октября познакомиться с боевым участком дивизии с таким расчетом: 9-го — Малая Лепетиха — Ушкалка (оба включительно), 10-го — Ушкалка (исключительно) — Большая Знаменка (включительно). Отчет о разведке участка и подступов к нему представить мне не позже 14 часов 11 октября.

4) Генералу Ерогину^{175} — организовать артиллерийскую оборону участка, наладить правильное и своевременное питание патронами и снарядами частей дивизии. Свои соображения по этим вопросам представить мне к 12 часам 10 октября.

5) Дивврачу — организовать в Верхнем Рогачике перевязочный пункт и наладить дальнейшую эвакуацию больных и раненых на Мелитополь. Совместно с комендантом штаба озаботиться устройством в расположении полков бани. Последняя должна быть налажена в самый кратчайший срок.

6) Все запасные батальоны и хозяйственные части полков перевести в село Веселое, с которым будет установлена телефонная связь.

7) Дивинту, оставаясь в Мелитополе, организовать подвоз продуктов и хлеба своими средствами до расположения хозяйственных частей полков, до села Веселое, где открыть полевой расходный склад. Каждые три дня по телефону или по телеграфу доносить мне, что выдано частям дивизии и какова наличность на складе. Принять все меры к своевременному снабжению частей продуктами. В селе Веселом организовать хлебопечение.

8) Начальнику связи штадива принять в свое ведение телефонную сеть на участке дивизии; кроме того, немедленно установить связь с селом Веселое, 42-м Донским полком и дроздовцами, а также наладить самую прочную связь с полками.

9) Штадив — в Верхнем Рогачике.

Подлинный подписали: Генерал-майор Скоблин Вр. и д. начальника Штаба Генерального штаба капитан Месснер.

Верно: Капитан Полянин».

Бои за Нижний Рогачик представляют из себя один из самых тяжелых периодов боевой жизни Корниловской ударной дивизии, а потому описание их сначала помещается по книге «Корниловский ударный полк».

Заднепровская операция оставила в душе корниловцев горький осадок: опять все усилия, жертвы и победы оказались бесплодны. Энергия иссякала. Воля к победе надламывалась. Душа и тело требовали хоть кратковременного отдыха. Вместо этого, Корниловская дивизия из Александровска сразу была послана для ликвидации налета неприятельской кавалерии на Большой Токмак. Только что дивизия пришла походным порядком в село Камышево, как было получено новое приказание — изменить направление и перейти в район Большой Знаменки для смены частей 2-й армии. В дождь, снег, по непролазным дорогам потянулись корниловцы снова к Днепру. 8 октября 1-й и 2-й полки были сосредоточены в селе Верхний Рогачик, а 3-й полк, сменив 6-ю и 7-ю пехотные дивизии, стал на позиции около деревень Ушкалки и Бабины. В Знаменку был послан сводный отряд из нескольких рот, под командой полковника Пуха^{176}. Настроение у корниловцев было тревожное, все чувствовали нарастание событий. По дивизии был отдан приказ к неуклонному исполнению: полковых дам и сестер милосердия отправить в тыл. Не поднял настроения и отряд генерала Бредова, прибывший из Польши на пополнение Русской Армии. Состоявший в этом отряде 75-й Севастопольский полк, под командой полковника Силина, был влит во 2-й Корниловский полк отдельным батальоном.

13 октября 1-й полк получил срочно приказание немедленно выступить на помощь 3-му полку, в районе которого противник, накопив большие силы, переправился на левый берег Днепра, 1-й полк встретился с красными, уже сильно продвинувшимися за Днепр, 1-й батальон погнал одну группу красных на село Нижний Рогачик, а 2-й батальон оттеснил другую группу на деревню Ушкалку. Остатки 3-го полка были спасены. К вечеру было получено приказание — совместными действиями 1-го и 3-го полков произвести ночное наступление на Нижний Рогачик и овладеть им. 1-й полк пошел по левому берегу реки Рогачик, а 3-й полк должен был идти по правому. 1-й батальон не прошел и версты, как заметил колонну противника, двигающуюся навстречу ему по соседней дороге. Корниловцы притаились. Когда красные поравнялись с ними, две роты ударили в тыл красных, а две — во фланг. Ошеломленные красные частью сдались, частью бежали назад. Преследуя их, корниловцы вошли в Нижний Рогачик, но были вынуждены сразу остановиться на южной окраине села: их встретили крупные силы противника. Всю ночь к красным прибывали свежие части с правого берега Днепра и накапливались в ста шагах от корниловцев.

14 октября. Атаковать красных без 3-го полка полковник Гордеенко не решался, между тем противник сам повел атаки. До 5 часов корниловцы отбивались и уже понесли большие потери, а 3-го полка все не было. Красные стали охватывать левый фланг полка, и полковник Гордеенко приказал отступить на бугры около села.

Командир 5-й роты подпоручик Пинский^{177}, желая избежать артиллерийского обстрела, уклонился от указанного пути отступления и повел свою роту другой дорогой. Внезапно налетела неприятельская кавалерия, и рота была изрублена. К Пинскому подскакал кавалерист и выстрелом из нагана прострелил ему голову и левый глаз, причем пуля осталась во рту. Пинский очнулся, когда два кавалериста, ругаясь и чертыхаясь, отрезали ему шашкой палец руки, чтобы снять с него обручальное кольцо, и такова была сила воли у этого офицера, что он не издал ни одного стона, притворясь мертвым. После того как красные ускакали, он нашел в себе силы доползти до полка. Поручик Пинский, хотя и поправился от ранений уже в Константинополе, прожил не долго и скончался в Белграде, завещав свою фуражку и шашку Корниловскому ударному полку. При переезде к брату в Польшу подпоручик Пинский был у меня в Болгарии, чтобы попрощаться, и тогда тоже поделился со мною подробностями его собственной трагической судьбы и его роты. Я, в свою очередь, рассказал ему, что мне пришлось увидеть, когда я взял Нижний Рогачик. Судьба и здесь нас не баловала: противник просто давил нас своим превосходством в числе, а мы были измотаны до предела и вели последние арьергардные бои.

Спасся еще один офицер. Он шел в дозоре, когда на него наскочили два кавалериста. От первого удара шашкой он упал. Кавалеристы продолжали бить и колоть его, лежащего, потом соскочили с коней и принялись раздевать его. Сняли с него сапоги, галифе, стали стаскивать гимнастерку. «Ишь как разукрасился золотопогонник!» — сказал один, рассматривая офицерские отличия. «Жаль только, — промолвил другой, — что перемазали в крови новенькую одежду. Надо было бы сначала раздеть, а уж потом рубить». Офицер потерял сознание. Пришел он в себя, когда около него хлопотали два пехотных красноармейца. Они поддерживали его за плечи и лили из фляжки воду ему на голову. «Ну и изуродовали тебя эти сволочи кавалеристы, — сказал один красноармеец. — На, испей воды! — а потом спросил: — Хочешь идти к своим?» Офицер кивнул. Красноармейцы подняли его, поставили на ноги и сказали: «Иди вот в эту сторону, ваши там, недалече. Авось как-нибудь доползешь». Офицер молча пожал руки своим врагам-спасителям и побрел, шатаясь и опираясь на винтовку. В околотке у него насчитали двадцать ран.

В ночном бою в селе Рогачике 1-й полк потерял половину своего состава. Генерал Скоблин выехал к месту боя, приказав 2-му полку немедленно идти туда же.

Привожу показания полковника Бояринцева^{178}, бывшего в этом бою в должности командира 3-го батальона 1-го полка: «13 октября поздно вечером все командиры батальонов 1-го полка были вызваны в штаб полка. Ознакомив нас с положением на фронте, где наш 3-й полк с трудом сдерживал давление красных, переправлявшихся через Днепр, полковник Гордеенко прочел директиву штаба дивизии. По диспозиции, 2-й полк должен был оставаться в резерве в Верхнем Рогачике, а 1-му полку приказывалось выступить на рассвете следующего дня на помощь 3-му полку. Оперативный план предусматривал обходное движение на Нижний Рогачик, заключительной фазой которого должен быть прорыв к переправе через Днепр, отрезая от нее красные полки. Одновременно 3-й полк должен атаковать Нижний Рогачик с фронта, гоня красных в мешок между собой и 1-м полком. Марш последнего был сделан с таким расчетом, чтобы захождение в тыл Нижнего Рогачика можно было начать с приближением сумерек. Полк в походной колонне, не встречая сопротивления, скрытно занял исходную позицию на буграх южнее Нижнего Рогачика. Впереди простиралась ровная как стол местность, упиравшаяся в деревню. Слева были видны темные заросли плавней на Днепре, поросшие камышом и кустарником. Где-то справа была слышна редкая стрельба, не то на участке 3-го полка или отряда полковника Пуха, не то даже дальше, у марковцев. Равнину пересекал ручей, уходя в плавни, 5-я рота капитана Пинского получает приказание рассыпаться вдоль этого ручья. Сумерки сгущаются. В направлении плавней маячат наши конные дозоры связи. Перевязочный пункт готовится к приему „гостей“. Наконец, 1-й батальон полковника Ширковского^{179} получает приказание атаковать Нижний Рогачик и захватить переправу через Днепр. Как на параде, разворачивается батальон. Спускаясь с бугров, его роты растворяются в сумерках. В напряженной тишине мы ждем. Внезапно эту тишину разрывает бешеная стрельба и крики „Ура!“: роты бросились в атаку. На фронте 3-го полка по-прежнему тишина. По интенсивности огня можно судить, что атака 1-го батальона не была неожиданностью для красных. Вместе с тем огонь не приближался и не удалялся. Было ясно, что Ширковский напоролся на крупные силы, продвигаться к переправе не может, но за деревню зацепился. Тот факт, что артиллерия обеих сторон молчит, но время от времени слышны разрывы ручных гранат, тоже был показателен: идет бой на короткой дистанции. „Видно, Ширковскому жарко“, — говорит полковник Лебедев, командир 2-го батальона. „Надо выручать!“ — отвечаю я. В это время подходит к нам полковник Гордеенко и, обращаясь ко мне, говорит: „Бери-ка свой батальон и на рысях на помощь Ширковскому“. Сгустившаяся темнота дает возможность вести батальон развернутым фронтом. Выйдя на линию огня и левого фланга 1-го батальона (он висел в воздухе), нам представилась жуткая картина: идет не бой, а свалка. Корниловцы и красные перемешались так, что был трагикомический случай: командир 2-й роты капитан Редько^{180} вскочил в какой-то двор, полный солдат. „Какая рота?“ — спрашивает он. „Вторая“, — отвечают ему, и Редько, в полном сознании своего права, начинает командовать этой ротой, пока не выяснили, что рота красная. Одну сторону занимали роты 1-го батальона, а противоположную красные. Не только стреляли почти в упор, но и ругались витиевато. В этом кромешном аду нахожу Ширковского. Увидев меня, этот бесстрашный человек с железными нервами почти заплакал, обнимая меня, — мы были с ним очень дружны. „Ах как хорошо, что тебя прислал Карпуша!“ — несколько раз повторил он. „Выкрутимся, Митя“, — старался я его подбодрить.

В это время какой-то ударник подвел к нам старика, местного жителя. По его словам, пехота красных целый день переправлялась через Днепр и ею набита вся деревня. Конница же уходила в плавни. Пробиваться к переправе было безрассудно. Условились с Ширковским оставаться на месте до тех пор, пока 3-й полк не начнет атаку с фронта. Угрозу с фланга и со стороны плавней я закрою своим батальоном.

Перевалило за полночь. Перекатами шла стрельба, 3-й полк все молчал, а наши потери росли. Часа в два ночи увели раненым моего помощника, штабс-капитана Миловидова^{181}. Спустя еще некоторое время повисла плетью и моя раненая рука. Фельдшер наложил повязку, а батальон принял старший из ротных командиров подпоручик Новицкий. Предупредил его: на случай отхода не прижиматься к плавням, а идти открытым местом, не отрываясь от 1-го батальона, так как в плавнях, возможно, прячется красная конница. Найдя еще раз Ширковского, я пообещал ему доложить подробно командиру полка об обстановке и настоять или на отводе наших батальона из Нижнего Рогачика до рассвета, когда они попадут в ловушку, или на необходимости атаки 3-м полком с фронта, согласно диспозиции. Выслушав мой доклад, полковник Гордеенко посылает распоряжение: 1-му и 3-му батальонам отойти в исходное положение. Примерно через полчаса в штаб полка прибыл со своим адъютантом генерал Пешня. Ознакомившись с обстановкой, он карьером полетел в 3-й полк. Произошло драматическое объяснение между ним и полковником Щегловым. Мораль 3-го полка была сильно поколеблена неудачными попытками еще днем овладеть Нижним Рогачиком (почти целиком погиб батальон капитана Андрианова^{182}). Между тем 1-й и 3-й батальоны 1-го полка, оторвавшись от Нижнего Рогачика, начали отходить на бугры, к исходному положению. С фронта 3-го полка послышалось „Ура!“. Полковник Гордеенко бросился навстречу своим батальонам и закричал: „Батальоны, назад, в деревню, 3-й полк наступает (атакует)!“ Налево кругом, и батальоны вновь бросились в деревню, а меня увезли на санитарной повозке в Верхний Рогачик, где оставались наши обозы. О дальнейшем развитии боя за Нижний Рогачик я знаю от уцелевших его участников, 1-й и 3-й батальоны снова зацепились за окраину деревни и снова попали на стальную стену пулеметов. Надвигался рассвет. На фронте 3-го полка прекратились не только крики „Ура!“, но и не было слышно даже стрельбы. Положение батальонов 1-го полка стало трагическим. Спасительная ночь уходила. Наступил полный рассвет. Батальоны стали отходить, расстреливаемые на ровном месте перекрестным огнем пулеметов. Ширковского это не смущало, и он продолжал отходить по равнине, хотя и нес тяжелые потери, но поручик Новицкий с 3-м батальоном, оторвавшись от 1-го батальона, стал инстинктивно искать укрытия прижимаясь к плавням, забыв мое предупреждение. Когда его батальон отошел на некоторое расстояние от деревни, из плавней вырвалась красная конница и началась рубка. Часть попала в плен, спаслись единицы. Та же конница заскакала в тыл 5-й роте, тоже погибшей почти целиком. Полк, меньше чем в половинном составе, был оттянут в резерв, а на его место был выдвинут 2-й полк. Бой за Нижний Рогачик закипел снова, но уже днем».