Звонили из Гродеково – дежурный по пограничному отряду, подполковник с незнакомой фамилией, видать, из новых, – спросил, как идут поиски нарушителя.
– Поиски продолжаются, – браво отрапортовала Керосинова.
– Помощь нужна?
– Никак нет, товарищ подполковник.
– Связь с начальником заставы есть?
– Так точно, товарищ подполковник!
– Ну-ка, перебросьте разговор на него!
О чем они там говорили, Оле не было известно: у командиров свой уровень общения, у нее – свой.
За окнами продолжала веселиться, гоготать пьяно, куражливо, страшно ночная пурга, черные стекла перечеркивали стремительные косые линии. Сообщений от групп, вышедших на поиск, не было.
Хоть и наступил Новый год, а настроение было совсем не новогодним.
1 января. Контрольно-следовая полоса. 2 час. 30 мин. ночи
Удачливого Ли все прочнее и туже засасывала в себя снежная воронка, этот мерзкий холодный желудок съедал человека живьем, ворочался, чавкал, ссыпался своими стенками вниз и всасывал в себя Удачливого Ли, уже проглотил человека почти целиком – немного осталось.
– Э-э-э! Ы-ы-ы! – кричал, напрягался Удачливый Ли, звал на помощь, но все было бестолку – крик застревал у корейца в глотке, никто не слышал его.
И сам Удачливый Ли не слышал собственного крика, он задыхался, перед глазами плавали красные тени, в ноздри лез запах пота, усталости, гибели…
Дело близилось к развязке.
1 января. Контрольно-следственная полоса. 2 час. 35 мин. ночи
Лебеденко на ходу присел, осадил собаку и крикнул Корякову:
– Стоп, товарищ лейтенант!
Тот также присел – в таком положении меньше шансов, что ветер завалит человека, уволокет его куда-нибудь в сторону, – развернулся всем корпусом к напарнику, движение было заторможенным, словно бы кто-то сдерживал лейтенанта, такой сильный был ветер.
– Чего, Лебеденко?
– Я слышал посторонний звук.
– Что за звук?
– Голос.
– Где?
Лебеденко ткнул в сторону реки.
– Оттуда шел. Снизу.
– Ехали, ехали и приехали… Глюки пошли. – Коряков покрутил головой. Словно бы отзываясь на это движение, его с верхом накрыл ветер, нахлобучил целую копну снега – лейтенанта не стало видно.
Поспешно прижав к себе собаку, чтобы ее не унесло, Лебеденко крикнул в пустую темноту, в которой, кажется, уже никого не было, все смел ветер:
– Товарищ лейтенант!
Из темноты, из серых пляшущих косм снега послышался спокойный голос: