— У него одна из тех немногих профессий, где судимость может даже пойти на пользу, — говорит Юна. — Впрочем, я тебя понимаю. Но, как бы то ни было, он сам сделал выбор, причем правильный. Хорошо, что ты ему помог.
Питер уже застегнул рубашку, но не делает шага в сторону жены, просто стоит и рассеянно разглядывает туалетный столик.
— Пойдем на балкон? — предлагает Юна. Ждет ответа, не получает, отправляется туда сама.
Мимо катит свои воды Бразос, сегодня — медленнее обычного. Юна подходит к перилам и, к своему удивлению, обнаруживает, что внизу стоит фургон Гепа. Сыновей она не видит, но снизу доносится гул их голосов. Она слышит, как Питер выходит к ней на балкон, закрывает за собою дверь.
— Геп приехал, — сообщает она.
Питер подходит, встает с ней рядом.
— Скандалят? — Он смотрит сквозь рейки на крыльцо, но молодые люди, похоже, ушли в дом.
— Да вроде без этого.
— У вас с Марчем, похоже, тоже все в порядке. Это он нашел тебя сегодня утром?
Ей трудно сказать, чего он ждет. Внятного объяснения? Придуманной истории — и оба они сделают вид, что в нее поверили? Она понимает, что не в состоянии, как задумала, сказать ему правду. Правдой она огреет его по голове, а ей это не по силам.
— Прости, что вчера не пришла домой. Тебе и так забот хватает.
— Не могу сказать, что я этого не заслужил.
— Я не в наказание. А чтобы самой очухаться. Отыскать ответ на вопрос, от которого бегала тридцать лет. А больше вот не могу.
Питер застывает, и Юне становится ясно, что он хочет увернуться, отсрочить неизбежное. Она говорит:
— Мне, наверное, нужно какое-то время пожить одной. Понять, как это по ощущениям.
— Переедешь к ветеринару?
— Нет, но не могу обещать, что не стану с ним встречаться.
Показались сыновья — они идут по краю газона в сторону тополей. За ними по пятам — собаки Марча. Голоса стихают, Юне уже не разобрать слов.
— Может, будет лучше, если я отсюда съеду?
— Это как-то нечестно. Я, наверное, поживу у Арти. Или у Марча, — говорит Юна.
Питер отвечает сухим смешком.
— Ты серьезно? Я намеренно запрещал себе называть твои поступки безумными, но это чистое безумие.
Они смотрят, как Марч с Гепом поворачивают назад к дому, наконец замечают родителей, машут им.
— Да может, и получится, — говорит Юна.
— Оставайся здесь. А я поживу с Марчем. Будет повод почаще видеться с Арло — пока его не посадят.
— Я думала, ты сильнее расстроишься.
— Я расстроился. С другой стороны, понимаю, что произошло неизбежное.
Юна отворачивается от перил, смотрит на мужа, видит, как ему хочется ее обнять. Он пытается пошутить, хотя лицо совершенно несчастное.
— Не способен я сердиться на эту новую Юну. На мое горе, новизна делает ее вдвое привлекательнее.
— Завязывай с флиртом, — говорит она. — Не прокатит.