— Наверное, да, — отвечает Юна, даже не задумавшись. Какое облегчение — произнести вслух то, что все утро бродило в голове.
— Из-за Коула?
— Нет, не из-за Коула. А потому, что без твоего отца я себе больше нравлюсь.
— Ты без него не будешь. Если только не уедешь из города. От всех нас.
Она накрывает его руку своей:
— Этого я не сделаю. Твой отец останется мне родным, даже если мы не будем жить вместе. Может, даже станет роднее, потому что я перестану утопать в колодце гнева. Моя душа вновь будет принадлежать мне, а не биться в клетке старых обид.
— А не уходя, тебе того же не испытать?
— Если бы смогла, думаешь, раньше бы не попробовала?
— Может, раньше тебе просто не хотелось. А теперь хочется. — Марч поворачивается на табуретке, так, чтобы Юна не видела его лица. — Я себя тоже теперь иначе ощущаю. Не как неделю назад.
Юна понимает: для Марча смысл ее решения не сводится к их отношениям с Питером. Она кладет руку ему на плечо:
— Я тебе верю. И у меня будет масса времени, чтобы в этом убедиться — ты ведь останешься здесь.
Марч не успевает ответить — дверь открывается.
— Привет, не слышали, как ты подъехал, — говорит Юна Питеру. — Все хорошо прошло?
Вид у ее мужа ошарашенный, он будто бы сомневается, не зашел ли в чужой дом.
Марч объявляет:
— Я ей все рассказал.
Питер кивает, проводит рукой по волосам и смотрит на Юну с такой печалью, что она едва не отступается от своего решения.
Марч опускает ладонь матери на плечо, целует ее в щеку. Потом обращается к Питеру:
— А где Арло? Шериф отпустила его домой с Ли?
— Я его у тебя высадил, он так попросил. Ты не против?
Марч кивает:
— Я поехал.
И все же сыну не удается стереть потрясение с лица — вид у него такой, будто он оставляет отца на заклание.
Марч еще не успел выйти, а Питер уже идет прочь от жены, вверх по лестнице. Попытка избежать того, что, как он знает, последует неизбежно.
— Пойду переоденусь, — говорит он. — Вся рубаха пропотела, пока стоял на парковке с адвокатом и Арло.
Юна идет следом, прислоняется к дверному косяку, а Питер снимает рубашку с коротким рукавом, надевает свежую.
— Адвокат настроен оптимистично?
— Срока не избежать, так что нет. Но похоже, Арло так сам хочет. Он считает, что, если сядет, Арти его простит.
— Может, и простит, — произносит Юна.
— Но тюрьма? Вдруг его там изувечат. И даже после выхода на нем будет судимость.