— Ты правда думаешь, что она провела ночь у него? Наша мать?
Вот уж о чем точно Марч утром не думал, так это о том, что будет сидеть за столом с Гепом и обсуждать амурные похождения собственной матери. Ему хочется как можно скорее закрыть эту тему.
— Да кто ж знает-то? Семейка наша распадается со скоростью света, никто ни с кем не разговаривает. — Марч роняет голову на руки, раздавленный величиной всех этих новостей, ему даже и думать не хочется о том, что, останься он в Нью-Мексико, ничего этого бы не произошло. На кухне тихо, лишь снаружи доносится пение птиц.
— Мы с тобой разговариваем, — замечает Геп.
Марч поднимает голову и с изумлением обнаруживает, что в обращенном на него взгляде Гепа читается нечто, что можно ошибочно назвать приязнью.
— С трудом верится.
— Ну, Вера ушла, а мама, судя по всему, больше не та женщина, которая нас вырастила. Нужно же мне с кем-то поговорить. — Геп отпивает кофе. — Я по-прежнему считаю тебя козлом. Но я и сам козел.
— По-моему, это не так.
— Наверное, Вере все-таки не следовало выходить за меня замуж.
— Наверное, тебе все-таки не следовало жениться на Вере.
Геп качает головой, снимает с ремня телефон.
— Попробую позвонить маме.
Марч слышит через стол, как включается автоответчик.
— Похоже, придется тебе все-таки поехать прокатиться.
Геп провожает брата до двери. Один уголок его рта слегка приподнят. Намек на улыбку.
— Чего? — спрашивает Марч.
— С тобою как-то попроще, когда ты избитый и в синяках. Это я к тому, что, если ты хочешь мне иногда звонить или там заезжать в мастерскую, мне, возможно, понадобится разочек в месяц давать тебе в морду.
— Ну, по мне, оно того стоит, — говорит Марч. Хочется сказать что-то еще, чтобы Геп понял: простив брата, он не совершил ошибку. — Меня с утра до ночи мучает вина за то, как я с тобой поступил. Такая появилась новая… ну, вроде как сила притяжения. Я знаю: ты считаешь, я не изменился, но на самом деле это не так. — Марч, к собственному изумлению, заключает брата в объятия.
Геп изумлен не меньше, но через несколько секунд тоже крепко стискивает брата.
Через двадцать минут, оказавшись у дома Джо, Марч снижает скорость до черепашьей. Машины матери не видно. В первый момент он испытывает облегчение, но ведь отцовские страхи на чем-то да основаны. Он разворачивается, паркуется на улице.
Входная дверь распахивается ему навстречу, на пороге — Бетти с ухмылкой на лице. Марчу всегда нравилось, как ему улыбаются пожилые женщины: восхищение без всяких ожиданий.
— Надо же, Марч Бриско, — удивляется она. — Сто лет тебя не видела. Еще что с коровой?
Выходит, Юна к ним заезжала.
— Вы мою мать сегодня не видели? Она мобильник дома забыла, отец пытается с ней связаться.
— Видела вчера вечером — она приезжала поговорить с Коулом.
Черт.
— И он с ней поехал смотреть корову?
— Вот уж не знаю. Он там живет, в старом трейлере. Можешь сходить и спросить у него.
— Спасибо, — говорит Марч и шагает по дорожке за дом, видит, как сквозь цветочную решетку поблескивает серебристый трейлер.
За решеткой его ждет неожиданное зрелище, хотя он и успел приготовиться к худшему. Мать сидит на металлической табуретке: волосы стянуты в неопрятный пучок, одета в мужскую футболку и шорты в клеточку. На коленях у нее курица, одной рукой она ее крепко держит, другой смазывает ссадину на крыле. Марча она даже не видит, потому что ласково-увещевающим тоном разговаривает с курицей.