— Вчера ты решила, что нам не нужно больше встречаться. Мне, наверное, не стоило ходить на похороны, а тебе — приезжать сюда. Чего я уж точно не хочу — становиться источником твоих сожалений.
— Давай об этом я сама буду переживать, — отвечает Юна.
И взгляд, и движения Коула какие-то развинченные, из чего Юна делает вывод, что в трейлере, небось, уже стоит пустая бутылка. Она смотрит ему за спину, видит проселок, который отделяет участок Джо от пастбища.
— А что, если я схожу к машине, отъеду, а потом сверну и припаркуюсь на дороге за трейлером?
— Там забор из колючей проволоки.
— Как будто я никогда не лазала через колючую проволоку.
Коул открывает рот, закрывает снова. Она подозревает, что, если ей удастся влить в него еще бокал вина, он оставит попытки защитить ее от нее же самой.
— Я была бы признательна, если бы ты со мной поговорил. Не хочу возвращаться домой, — говорит Юна.
Он долгий миг не отводит глаз, как будто ищет у нее на лице верный ответ на ее предложение, а потом говорит:
— Подожди здесь.
Берет бокал, поднимается в трейлер. Идет почти не пошатываясь. Юна решает, что он пошел за вином, но проходит несколько минут, а она все сидит в одиночестве — попа в траве успевает отсыреть. Сквозь сетчатую дверь она видит, как Коул с чем-то возится внутри. Ждать она не расположена.
Юна открывает дверь и обнаруживает, что он засовывает одежду из корзины для белья в ящики крошечного комода.
— Тут все чистое, — говорит он, закрывает ящик и поворачивается. — Просто пока не сложил.
Юна видит боксеры в синюю клетку, наполовину свисающие из ящика. Коул собирает грязную посуду, складывает в раковину — гора все растет и вот уже выступает за бортик.
— Да не возись ты, — говорит Юна и протискивается в мини-столовую: столик со скамьями по обе стороны.
— Я знаю, что снаружи приятнее, но если ты хочешь поговорить, не надо, чтобы нас слышали.
Он закрывает окно и два окошка над кроватью. Включает кондиционер, в его гуле тонут все звуки снаружи.
— Вечер жаркий, вряд ли у Бетти и Джо окна открыты, — замечает Юна.
— И все же. Говорю же, она страшная сплетница.
— Я с Бетти двадцать лет знакома. Так что и без тебя знаю. Но повторю: мне наплевать.
Коул на нее не смотрит. Залезает в крошечный холодильник, вытаскивает коробку белого вина. Берет с сушилки у раковины еще один пузатый бокал, удерживает коробку над ним, открывает краник — вино льется, пузырясь.
— Оно довольно скверное. Лед я добавляю, чтобы забить вкус дешевки. Тебе льда положить?
— Не-а. Я в винах не разбираюсь.
Он доливает себе и садится с Юной рядом за стол, подталкивает к ней бокал.
— Сколько я должна выпить, чтобы тебя догнать?
Он смотрит на нее ровным взглядом.
— Боюсь, столько у меня не осталось. Разве что я остановлюсь на этом бокале, однако я не собираюсь. Ты меня нервируешь. — Он, впрочем, улыбается, будто бы расходившиеся нервы — это приятно.
Юна рассказывает Коулу о своей перепалке с Теей после похорон.
— Я знаю, что у меня миллион недостатков, и Тея лучше других умеет вытаскивать их на свет. Но это оказалось слишком даже для моего острого языка. Я это сделала с единственной целью — задеть ее. Что подумает Геп, если ему передадут мои слова?
— Почему именно Геп?