— И что? — говорит Питер, и в голосе больше раздражения, чем следует.
Тея молчит. А потом произносит:
— Просто пытаюсь все это осмыслить, пап. Не гноби меня.
— Прости. Мы все очень расстроены.
— Где мама?
— Дома. Завтра приедет повидаться с тобой и с Арти.
Тея фыркает:
— Ей даже подъехать к дому Ли и то невмоготу?
— Я с тобой поеду. Хочу посмотреть, как там Арти.
Тея фыркает снова.
— Боюсь, твоя жена этого не одобрит:
— Может, прекратишь? — говорит Питер и сам удивляется тонкой прослойке гнева под этими словами.
Тея ерошит волосы.
— Прости. — Она сжимает его руку на консоли рядом с собой. — Терпеть не могу приезжать домой, потому что опять превращаюсь во вредного подростка.
— Ты правда терпеть не можешь приезжать домой? — переспрашивает Питер.
Никакого ответа. Тея даже не фыркает.
Ли открывает дверь, увидев их на тротуаре. Питер тридцать лет отводил от нее глаза, поэтому теперь, получив наконец разрешение, не может насмотреться. Она во многом противоположность Юны: темные глаза, каштановые волосы, мягкие изгибы, дополняющие мягкость характера. И хотя изгибы расплылись, а в волосах прорезалась седина, он реагирует на нее так же, как несколько десятков лет назад: будто бродил по белу свету с автомобильным зарядным кабелем в руке и тут кто-то включил зажигание. Видимо, такое притяжение неустранимо. Эти сведения он заносит в первую строчку списка вещей, о которых не станет сегодня вечером сообщать Юне. Список, скорее всего, продолжится. Ли дотрагивается до его плеча, когда они с Теей пересекают порог.
Тея скованно обнимает Ли и отступает в сторону. Питер, поняв, что как бы оказался вместе с Ли на сцене перед дочерью, ограничивается отрывистым кивком. Но при этом задерживает взгляд на ней лишнюю долю секунды.
— Где Арти? — спрашивает он.
— У себя в спальне, — отвечает Ли.
Питер понимает, что не утратил навыка считывать ее выражения лица. Несмотря на внешнюю вежливость, она не рада появлению Теи.
— Пойду поздороваюсь — и домой, — говорит он.
Они с Теей проходят через гостиную, и Питер, к собственному изумлению, опознает почти каждую вазу, каждую картину на стене. Как мало тут изменилось за годы его отсутствия. Такое ощущение, что Ли просто заменяла сносившуюся вещь другой, почти такой же.
Дверь в комнату Арти закрыта, Тея стучит, выкликает:
— Я приехала!
Дверь распахивается внутрь, Арти кидается сестре на шею.
— Ты приехала, — повторяет она. А потом обнимает и Питера. — Спасибо, что привез ее.
В этом «спасибо» Питер слышит просьбу удалиться; он ощущает одновременно и облегчение, и досаду, что уйти придется так скоро.
Арти уже у кровати, что-то запихивает в сумку, точнее, в сумочку. Видимо, сумочка принадлежит Ли: из пестрой ткани, с бахромой внизу. Много бы Питер отдал, чтобы мириады деталей, касающихся Ли, не всплывали с такой легкостью из омута памяти, где были так долго погребены.
— Дашь нам минутку? — говорит Тея и подходит к двери, чтобы закрыть ее.