Когда в дверь звонят снова, много часов спустя, Ли вымешивает тесто, чтобы испечь булочки. Все из-за Арти: она уже отказалась от яичницы с ветчиной, тоста и даже кофе, но булочки — ее любимая еда. Никакое общество Арти сейчас тоже не по силам, но тем не менее он встает с дивана, роняет подушку, которую сжимала в руках — от потных ладоней на искусственном шелке остался след.
Она открывает входную дверь — за ней стоит Геп.
— Привет, — говорит она, не в силах скрыть удивление. Кажется, он еще ни разу не бывал в доме ее матери.
— Очень тебе сочувствую, — говорит Геп и прижимает ее к себе. А потом, прямо в ухо: — Он был такой славный. Самый толковый из всех моих работников. И я знаю, как он тебя любил. Прямо весь светился.
Она могла бы уличить Гепа в непоследовательности: узнав, что Арти встречается с его новым работником, он попытался ее отговорить. Ему тоже было известно о прошлых подвигах Райана. Но сейчас Арти просто тронута, благодарна сводному брату за то, что он нашел способ ее утешить, благодарна, потому что уверена: он не кривит душой. Геп всегда отличался сердечностью, просто они никогда не были близки, она ощущает его удивление, когда сжимает брата крепче прежнего, прижимается вплотную. А потом отпускает; на лице у него глубокая озабоченность.
— Ты в порядке? — спрашивает он.
— Пойдем на задний двор. — Арти пытается держать лицо, не позволяет себе плакать и тут же срывается с места, так что Гепу остается лишь поспешать следом.
Оказавшись на заднем дворе, они молча рассматривают буйство цинний и маргариток. Мать развела на клумбах такую пестроту, что Арти здесь не по себе. Она закрывает глаза, откидывается на спинку кресла, а Геп открывает кока-колу, которую ему насильно всучила ее мама, когда он проходил через кухню.
— Я задал глупый вопрос, — говорит Геп. — Понятное дело, что ты не в порядке. Я могу тебе чем-то помочь?
— Ты помог уже тем, что пришел, — отвечает Арти. — Кроме тебя никто его не знал. Я его однажды приводила сюда представить маме, но совсем ненадолго. Юна и Питер с ним не знакомы, Арло тоже.
Геп ставит банку с кока-колой на бетонный пол.
— И Арло? Но как же он тогда мог…
Мозг Арти восполняет недосказанное: как тогда Арло мог его убить, застрелить, изъять из мира.
— Ты поможешь мне, если расскажешь, что они говорили и какими словами. — Арти хочет знать, по каким трубам течет ее трагедия, в каком обличье новости просачиваются в город. До шерифа обязательно дойдут все эти подробности.
— Не знаю, как ты отреагируешь… — Геп осекается.
— Мне нужно знать, — отвечает Арти.
— Я все услышал от одного из работников, утром, в мастерской. Он сказал, что произошел несчастный случай на охоте и Райан погиб. — Геп умолкает и следующую фразу произносит гораздо тише: — Что его застрелил Арло.
Арти чувствует, что Геп не сводит с нее взгляда, хотя глаза ее по-прежнему закрыты.
Он спрашивает:
— Все так и было?
— Он мертв. — Она впервые произнесла эти слова и надеется, что больше не придется. — Застрелен, случайно.
Она слышит, как открывается и закрывается задняя дверь в соседнем доме. Щелчок «Зиппо», тихий шорох мягкой сигаретной пачки.
— Можно честно? — начинает Геп.
В ответ Арти открывает глаза, но брат разглядывает свои руки, поглаживает большим пальцем старый шрам, расчертивший сверху донизу указательный. Она протягивает руку, накрывает его ладонь своей, слегка кивает в сторону забора. Они смотрят, как сигаретный дым плывет над высоким штакетником. Перерыв приходится кстати — Арти не спешит услышать честные слова. Оба выжидают, минуты ползут в молчании, и вот соседская дверь открывается и закрывается снова.
— Теперь давай, — произносит Арти.
— Что-то не сходится, — говорит Геп. — Шериф сказала, вы были у реки, рядом с папиным домом. Ты, Арло и Райан, все вместе.
— Шериф тебя уже опрашивала?
Геп кивает.
— Пришла в мастерскую. Когда я уехал, еще говорила с остальными.
Непростое у шерифа выдалось утро.