Мудрость леса. В поисках материнского древа и таинственной связи всего живого: читать начало книги онлайн

Я отвела взгляд, но заставила себя посмотреть на свирепого быка, который сбросил брата. Келли взмыл в воздух, пролетел по высокой дуге и с пугающим глухим звуком приземлился на плечо. Кровь отхлынула у меня от головы. В последний момент брат отпрыгнул с пути быка. Толпа охнула и опустилась на места. Часы показывали семь секунд. Дядя Уэйн прокричал:

– Господи Иисусе!

Клоун, пружинистый, как гимнаст, выскочил перед быком и отвлек его. Келли, пошатываясь, добрался до ограды. Другой ковбой галопом подскакал к Данте и ухватился за боковой ремень. Пряжка расстегнулась, ремень упал на землю. Данте последний раз вскинул задом и понесся по арене, постепенно замедляясь; наконец ковбой сумел направить его в соседний загон.

– Помогите ему, парни! – крикнул диктор.

Когда он произнес традиционную фразу: «Он заплатил за вход!» – знак уважения к сброшенным ковбоям, толпа зааплодировала. В загоне уже появился следующий участник.

Дядю Уэйна в этих местах любили: он умел заарканивать молодых бычков и имел репутацию педантичного заводчика, потрясающего торговца и выпивохи. Он спорил с несколькими ковбоями, а пока они громко обсуждали подробности этих семи секунд, он размахивал руками, изображая действия Келли.

Я зашла в трейлер, где участникам оказывали первую помощь. Металлические стенки пыхали жаром, а врач вправлял брату правую руку. Его рубашка выглядела чистой, но была свернута комом. Манипуляции медика с плечом, должно быть, доставляли чертовскую боль, но Келли выглядел счастливее, чем свинья в дерьме. Ни следа страданий из-за потери подруги-наездницы. От вида его висящей руки меня затошнило. Появилось еще несколько девушек; их приталенные рубашки были заправлены в еще более обтягивающие синие джинсы, подпоясанные ремнями с серебряными заклепками и заправленные в нарядно вышитые ковбойские сапоги. Разве мог мой родственник пропустить подобное зрелище? Внимание Келли привлекла застенчивая девушка позади этой группы – волосы цвета воронова крыла, зеленые глаза, сияющие, как драгоценные камни; он улыбнулся ей и помахал всем своим поклонницам.

Врач сделал последнее движение, и Келли подавил стон, когда головка плечевой кости скользнула на место в суставную впадину лопатки. Девушкам, выросшим на ранчо, подобная боль была знакома лучше, чем мне, и они с благоговейным трепетом подошли поближе. У меня же крутило живот, и я шагнула к дверям.

Опьяненный вниманием, Келли окликнул меня:

– Эй, Сьюзи, ты столько проехала по такой жаре?

Он ухмыльнулся. Черноволосая девушка, должно быть, почувствовала, что я его сестра, и немного отступила, дав мне возможность побыть с братом, пока остальные девушки отошли.

– Да, но я выехала рано.

Я прислонилась к деревянному медицинскому столу.

– У меня это второй раз. Док говорит, что с каждым разом рука будет вылетать все легче.

– Поправишься.

Я не хотела, чтобы ему пришлось бросить это дело. Он нашел себя. Я не видела его таким оживленным с детства.

Келли засмеялся и, несмотря на боль, согнул левую руку, чтобы подтвердить мою правоту.

– Ты тоже выглядишь великолепно, – заявил он.

Мне было приятно вести обычный разговор. Развод родителей Келли пережил гораздо тяжелее меня. Он был моложе, и единственный из нас всех еще жил дома, когда они, не справившись с ситуацией, попали в больницу. Когда я навещала маму в палате, она пыталась заверить меня, что с ней все будет хорошо, однако ее замешательство по поводу причин, почему она оказалась здесь, не убеждало меня, что ей становится лучше. Отец, выйдя из больницы, затягивался сигаретой и пялился на стену квартиры. Мне хотелось накричать на них, чтобы они успокоились и разобрались в ситуации, но больше всего мне хотелось плакать. Келли переезжал из маминого дома в папин и обратно до и после их выздоровления, отчаянно пытаясь отыскать какую-то стабильность, чтобы закончить школу. Он ездил с папой на рыбалку, а с мамой катался на лыжах, но не мог пробиться сквозь их апатию. Взрывался от безысходности, срываясь по пустякам. Однажды я случайно нажала на клаксон, когда брат возился со своим пикапом, и он выскочил из гаража, накричав на меня. Тем временем Робин прогуливала занятия в университете и взяла годовой отпуск, чтобы путешествовать. Мы пытались найти утешение друг в друге, но разбежались: мы были молоды и не имели дома, куда можно было бы вернуться.

Но на аренах для родео Келли чувствовал себя как в старые добрые времена в лесу, где мы разбивали лагеря и гоняли по тропинкам.

Черноволосая девушка терпеливо стояла рядом, и Келли спросил ее имя. Не успела она ответить, как в покачнувшийся трейлер ворвался дядя Уэйн и прокричал:

– Ты вытащил самого треклятого быка на этом родео!

На его наградной пряжке, огромной, как обеденная тарелка, красовался длиннорогий лонгхорн.

– Да, этот ублюдок был покруче крысы в сортире, – заявил Келли, сплевывая табак. – Задал мне жару.

– Разве с тем быком могло быть иначе, Сьюзан? – громыхнул дядя Уэйн.

Он всегда неправильно произносил мое имя. Я кивнула соглашаясь. Уэйн перевел взгляд на девушку и сказал:

– Привет, Шен! Ты все лучше обращаешься с лассо. Не могу дождаться, когда ты выйдешь на арену. Как отец? Все еще работает в «Пятидесяти милях»?

Так назывался магазин с бензоколонками, стоявший на одном из перекрестков старой дороги, проложенной при золотой лихорадке.

– Он в порядке, – ответила девушка, явно удивленная тем, что он слышал о ее семье. Дядя Уэйн считал своим долгом знать все обо всех.

– У меня была подруга в Лак-ла-Хаш, недалеко от «Пятидесяти миль», – заметила я, не зная, что еще сказать.