Мудрость леса. В поисках материнского древа и таинственной связи всего живого: читать начало книги онлайн

Мы с Рэем переделали границы. Мы приговорили еще одного старца.

И еще одного. И еще. К моменту окончания мы похитили по меньшей мере дюжину старых деревьев с краев следов лавины. Во время перерыва Рэй предложил мне шоколадное печенье, добавив, что пек сам. Я отказалась и свернула веревку восьмеркой, используя для опоры ботинок и колено. Я предложила убедить компанию оставить несколько пихт в центре участка, чтобы они распространяли семена.

– Знаешь, в Германии так иногда оставляют крупные деревья на семена.

– У нас здесь сплошная вырубка.

Я попыталась объяснить, что там, где я выросла, мы вырубали небольшие участки, а стволы во время трелевки вспахивали подстилку и тем самым создавали грядки для прорастания семян пихты. Рэй возразил, что, если мы оставим несколько одиноких пихт, ветер уронит их, и в них поселятся жуки-короеды.

– И компания потеряет кучу денег, – добавил он, огорченный тем, что я этого не понимаю.

Вернувшись в офис, я мрачно назначила для этой вырубки кластерные лесопосадки, имитирующие природное размещение: пихты Дугласа в ложбинах, сосны желтые на прогалинах и ели голубые вдоль ручья. Рэй, конечно, был прав в том, что компания отвергнет мою идею оставить несколько старых деревьев для засева вырубленной территории, но такая схема посадок хотя бы сохранит природное видовое богатство участка.

Тед сказал мне, что мы просто посадим нашу сосну.

– Но там же не было скрученной[18], – возразила я.

– Неважно. Она растет быстрее, и она дешевле.

Возле стола с картой зашевелились студенты на летней подработке. Работники в соседних офисах прикрыли ладонью телефонные трубки, ожидая, хватит ли у меня смелости спорить. Со стены упал календарь, стукнув о пол.

Я подошла к своему столу и переделала предписание на посадки. Сердце сжалось. Что случилось с той маленькой девочкой, которая ела землю? Которая плела косы из корней, очарованная сложными чудесами природы, местами пугающей красоты, слоистой земли и зарытых тайн? Детство кричало мне: «Лес – единое целое!»

Глава 3

Жара

Я стояла, оседлав велосипед, и долго пила воду. Лучи полуденного солнца нещадно выжигали сухой лес. Я проехала уже сотню километров, жара вытягивала пот из загоревшей кожи. Низкие горы южной части Британской Колумбии оставались сухими, потому что шедший на восток тихоокеанский воздух сбрасывал большую часть дождей на прибрежные горы, которые простирались на двести километров от океана и заканчивались в двадцати километрах к западу отсюда; голубому небу здесь, внутри материка, не доставалось ни капли. В этот выходной день я наслаждалась чистой свободой пейзажа, из мыслей ушло напряжение в отношениях с Рэем из-за старых пихт Дугласа, померкло разочарование от решения Теда о составе новых лесопосадок.

Я ехала посмотреть, как мой брат Келли соревнуется в родео – в сообществе ковбоев и лошадей, где он чувствовал себя своим. В последний раз я видела его у матери пару месяцев назад – он рыдал, потому что девушка, любительница скачек вокруг бочек[19], бросила его ради другого мужчины, пока он учился в школе ковалей в Альберте. Мы стояли в темноте; брат опирался на свой пикап цвета латуни, в кузове которого лежали новый горн для подков и наковальня. Наклонив голову, он пытался проглотить свое горе, но не мог, и я плакала вместе с ним.

Я смотрела на долину, простирающуюся на несколько километров, туда, где река протекала через ложбину, заросшую полынью и злаками. Только грубые многолетники высотой по колено смогли прижиться на этой засушливой почве. У деревьев не было шансов: им требовалось гораздо больше воды. Однако здесь, наверху, воды хватало, и деревья находили себе место среди злаков, образуя редколесье.

После полудня появилась дымка, вероятно, от лесного пожара; однако все еще можно было разглядеть долину, поднимающуюся на тысячу метров к следующему хребту, расположенному еще дальше в полудюжине километров. По мере подъема увеличивалось и количество осадков; ветвящиеся овраги вскоре заполнились изогнутыми линиями деревьев, следовавших за ручьями. Из оврагов деревья перекидывались на холмы, и лес расползался по ним, образуя сплошной покров. По мере того, как горные леса поднимались все выше, деревья снова группировались на возвышенностях, удирая от холодной влажной почвы, пока совсем не исчезали, сменяясь бледно-зелеными альпийскими лугами.

Я бросила велосипед и в поисках тени немного углубилась в поросший травой лес, где в низинах, куда стекали струйки воды, росли пихты Дугласа и сосны желтые. Я поднялась на пригорок с одинокой сосной желтой. Для экономии драгоценной воды ее длинные иглы были собраны в жидкие пучки, поэтому она считается самым засухоустойчивым из всех видов деревьев в этих местах. Этот экземпляр находился в особенно опасном положении; даже глубоко укоренившиеся травы пожухли и сморщились, минимизируя потерю воды. Я перевернула бутылку с водой, отдавая сосне последние капли, и рассмеялась над своим поступком. В такое время ее мог спасти только корень.

Неглубокую лощину занимала группа старых пихт Дугласа; я направилась к ней. Грибы-дождевики выдували мне в лицо облачка коричневых спор, стрекотали кузнечики. Как-то мы с Келли собирали эти грибы на суп, и я подобрала один, от ножки которого струились грибные нити. Я решила подарить его Келли. Ему понравится, что я нашла его на лугу; собирательство – одно из самых любимых занятий нашего детства.

Кроны старых пихт давали плотную тень. Они предпочитали низины, потому что густая хвоя требовала много воды – по сравнению с редкой хвоей сосны желтой. Это ограничивало территорию их возможного произрастания, зато позволяло жить выше и образовывать более плотные купы, чем сосны. Но и пихта Дугласа, и сосна желтая экономили влагу лучше, чем ель и пихта субальпийская, и это помогало им справляться с засухой. Они открывали свои устьица всего на несколько часов утром – во время обильной росы. В эти ранние часы деревья поглощали углекислый газ через открытые поры, производя сахар, и при этом транспирировали[20] воду, поднимающуюся от корней. К полудню они закрывали устьица, прекращая фотосинтез и транспирацию.

Я сидела и ела яблоко под раскидистой кроной старой пихты Дугласа; ростки рядом с ней свидетельствовали, что земля прохладная и влажная. Коричневая морщинистая кора поглощает тепло и защищает дерево от огня. Ее толщина предотвращает потерю воды из лежащей под корой ткани – флоэмы, которая переносит воду с полученными при фотосинтезе сахарами от хвои к корням по длинным трубчатым клеткам, образующим кольцо толщиной в пару сантиметров. Оранжевая кора сосен желтых также защищает эти деревья с кроной-зонтиком от пожаров, которые происходят примерно раз в двадцать лет.

Эти сеянцы благополучно росли там, где почти не было воды, в то время как мои растения на Береговом хребте, расположенном западнее, погибали там, где ее было достаточно.

Щетинка головки какого-то плода щекотала мою голую ногу, а я наблюдала за муравьем, ползущим из расположенного рядом муравейника размером с мою сидящую фигуру. Муравейник кишел тысячами работников, они таскали и укладывали миллионы иголок пихты Дугласа, усеивавших лесную подстилку. На лапках и в фекалиях насекомые также приносили домой споры грибов бурой гнили, ускоряя заражение и разложение хвои, которая оседала и стабилизировала кровлю, а также заражали гнилью пни и поваленные деревья, способствуя разложению, которому в противном случае помешала бы летняя засуха. Я вспомнила сапротрофные[21] вешенки на озере Мейбл с их гладкими кремовыми шляпками, цепляющимися за опавшие листья и стволы мертвых берез. Деревья, убитые патогенными опятами. Вешенки настолько эффективно приспособлены к разложению, что убивают и переваривают жуков, удовлетворяя свои потребности в белке. Грибы так же разнообразны, как и их пристанища, и они – мастера многозадачности.

Почему-то в лощинах и низинах этой иссушенной долины сеянцы, разбросанные вокруг пихт Дугласа и сосен желтых, выглядели прекрасно, хотя у них еще не было стержневого корня.

Пора ехать, иначе я пропущу родео на быке, где будет выступать Келли. Брат предпочитал этот вид, поскольку он дешевле всего, а Келли вечно сидел без денег.

Все еще ломая голову над загадкой воды, я вернулась к велосипеду и заметила через дорогу купу тополей с гладкой белой корой. Они тоже выбрались на каменистые склоны из более влажных низин. Их большие плоские трепещущие листья, несомненно, отводили десятки литров воды ежедневно. Тополь осинообразный уникален тем, что несколько стволов одного растения появляются из подземных почек на общей сети корней. Я задумалась, не получает ли тополиная поросль воду из оврагов и не передает ли ее вверх по склону через общую корневую систему – как пожарные передают воду при пожаре. Под кронами рос шиповник, его широко распахнутые бледно-розовые лепестки обнажали ярко-желтые тычинки. Любимый цветок Келли. Из тени на солнце выходили узелки пурпурного шелковистого люпина, золотистая арника с сердцевидными листьями и розовая кошачья лапка. Может быть, корневая система тополя пропускает какое-то количество воды в почву? Возможно, именно по этой причине это буйное растительное сообщество выживает в более мелкой и сухой почве. Но я понятия не имела, как вода, не испаряясь, может попасть от старых тополей к маленьким цветам.

Я остановилась у сосны желтой и вырыла ямку в покрытой лишайником почве, чтобы закопать огрызок яблока. Твердую глину прошивали корни деревьев и корневища злаков – подземные ползучие побеги с узлами тут и там, похожие на побеги земляники. Комки минеральной почвы, хотя и сухие, были густо испещрены белыми, розовыми и черными веерами грибных нитей. Более тонкими, чем те мясистые нити, которые я видела в детстве, когда Джиггс упал в яму с разноцветными корнями и почвой. Более изящными, чем толстые желтые ковры в лесу из пихт субальпийских ниже вырубки, где я была ранней весной. Из слоя лишайника, покрывавшего землю, высунулся розовый коралловый гриб, названный так за сходство с кораллами, живущими на дне океана. Я отделила крошечное грибное деревце всего в пару сантиметров высотой, чтобы поближе рассмотреть его тонкие вертикальные ветви. Они явно производили споры не менее эффективно, нежели пластинки других видов грибов. Миллионы из них попали мне в нос, и я чихнула. У основания гриба развевались розовые грибные волокна.

Что представляли из себя нити этого гриба со странной формой и как помогали коралловому грибу жить? Я потерла их между большим и указательным пальцами, ощутив шероховатость. К мицелию прилипли частицы влажной почвы. Возможно, нити играют определенную роль в сборе воды из лабиринта подземных пор. В этом климате любая вода, находящаяся в земле, прилипает к частицам почвы с прочностью цемента. На редколесье, где деревья росли только в низинах и оврагах, именно вода, очевидно, ограничивала места, где они могли закрепиться. Я задумалась, не помогают ли эти крошечные грибы не только себе, но и деревьям, нуждающимся в воде или, возможно, в питательных веществах – там, где деревья переживают холода.

Если бы я поехала на велосипеде в те леса, что покрывают холмы по ту сторону долины, нашла бы я там маслята, как в горах Лиллуэт? Возможно, в местах с большим количеством воды эти розовые, желтые и белые нити доставляют деревьям не влагу, а питательные вещества. Я опустила коралловый гриб в карман по соседству с грибом-дождевиком.

[18] Сосна скрученная (Pinus contorta).

[19] Одна из дисциплин в родео, обычно предназначенная для женщин. Всадник должен за кратчайшее время обогнуть три бочки, установленные в вершинах треугольника, по траектории, напоминающей лист клевера.

[20] Подразумевается транспирация – движение воды через растение и ее испарение через листья и другие органы.

[21] Сапротрофы – организмы, которые при питании разрушают останки мертвых тел.