Мудрость леса. В поисках материнского древа и таинственной связи всего живого: читать начало книги онлайн

Еще больше озадачивал вопрос, могут ли многочисленные шелковистые грибные нити, веером расходящиеся по глинистой почве, объяснить, как вода перемещается от больших деревьев к растениям с корнями, залегающими не так глубоко.

Были ли здесь замешаны дождевики и коралловые грибы? Возможно, они не имеют к этому никакого отношения, поскольку превалирует мнение, что деревья неизбежно конкурируют друг с другом, чтобы выжить. Именно этому меня учили в лесотехнической школе, и именно поэтому моя лесозаготовительная компания предпочитала использовать быстрорастущие деревья, расположенные ровными рядами. Однако такая идея не имела смысла в этой экосистеме, где деревья и прочие растения, казалось, нуждались друг в друге, чтобы выживать. Всего один чрезвычайно сухой сезон, сильная засуха, к которой деревья не приспособлены, и они погибнут от изнуряющей жары.

Как обычно, я появилась на арене в Логан-Лейк в самый последний момент, когда соревнования Келли уже начинались. Площадка для родео находилась в центре поселка, который приютился на низком отполированном ледником хребте, покрытом бледным сухим пихтовым и сосновым лесом и травянистыми лугами. Здесь проживало всего несколько тысяч человек – скотоводы, лесорубы, рабочие медного рудника. Непримечательные горы, сложенные из уплотненного тилля[22] и вулканических пород, выветрившихся за миллионы лет, напомнили мне о крепких, трудолюбивых людях вокруг. Солнце испепеляло пыльную землю; жара усиливала запах лошадей и быков. Собаки в тени жадно лакали воду из мисок, а дети играли под навесом у рыбного пруда. Ковбои – мужчины и женщины – водили между стойлом и ареной своих потрясающих скакунов – аппалузов, квортерхорсов, пейнтхорсов. Пока я искала место пониже на трибуне и обводила взглядом загоны в поисках ковбойской шляпы Келли из коричневого фетра, собралась толпа, желающая поглазеть на родео с быками.

Несмотря на жару, ковбои были при полном параде, в вышитых рубашках в стиле Дикого Запада и обтягивающих джинсах со складками – такие же элегантные, как елизаветинская аристократия[23]. Я опустила бейсболку на глаза, чтобы заслонить солнце, и пожалела, что у меня нет ковбойской шляпы. Футболки и шорт явно не хватало. В этих горах было жарче, чем в аду, и открытая кожа обгорала за считанные минуты.

Затем я увидела Келли.

Он оседлал ограждение у загона, сдерживающего его быка. Загон – чуть шире самого быка – располагался в дальнем конце овальной арены, от которой его отделяли закрытые ворота. На арене стоял клоун. Келли – в джинсах и кожаных крагах – ждал, пока бык немного успокоится, а пока, ухмыляясь, разговаривал с животным. Яркие голубые глаза были так сосредоточены, что казались неподвижными под темными бровями, а поношенные кожаные перчатки увеличивали и без того огромные руки. Я знала, что его кожаный ремень с надписью «Келли» застегнут серебряной наградной пряжкой с изображением горного льва – подходящее напоминание о той стране кугуаров, где мы выросли. Там родители учили нас, как разбивать лагерь. Как закладывать сад и ловить рыбу. Как добираться на каноэ до скотного двора, чтобы покататься на Миеко – лошади Келли. Там мы вместе узнавали свое место и свое значение в природе. Строительство крепостей на деревьях и игра в войну. Раскачивание на длинных канатах и шаткие плоты под прохладными дождями озера Мейбл. В детстве Келли часами тренировался на голубой бочке, закрепленной между тополями. Мы с Робин всем весом наваливались на канаты, а он с воображаемыми шпорами скакал на бочке, как на лягающемся быке.

Ему достался самый агрессивный бык по кличке Ад Данте. На табло высвечивалась статистика Данте: он сбросил девяносто восемь процентов ковбоев, которые пытались на нем удержаться, и набрал сорок пять процентов очков за вращения, брыкания, падения и перекаты. Пятьдесят баллов давали быку и пятьдесят могли начислить ковбою – в зависимости от того, насколько умело он противостоял животному, парируя его движения. Келли ждал на ограждении, в то время как Данте бился о стенки загона. Ковбои на трибунах хрипло кричали. Клоун приплясывал, готовясь широко распахнуть ворота. Келли поднял голову и осмотрел толпу. Выбор Данте был палкой о двух концах. Падение со спины быка до истечения восьми мучительных секунд оставляло без очков, но если удавалось продержаться, то ковбой получал больше очков за мастерство.

По шкуре Данте стекала пенистая слюна, его оскорбляла ловушка, и это ощущение усиливала толпа. Я представила шрам под нижней губой Келли, которую растягивал привычный комок жвачки у десны. Он получил этот шрам в одиннадцать лет, врезавшись на велосипеде в припаркованный грузовик: мы гоняли, чтобы посмотреть, сколько сможет показать мой новый спидометр.

Он увидел меня на трибунах и улыбнулся. Не волнуйся. Я справлюсь.

Я нервно перекатывала между пальцами коралловый гриб.

Бык брыкался, ведущий журчал в микрофон. Я застыла от гордости, когда он представил Келли как восходящую звезду. Он уже был известен выступлениями в маленьких городках Британской Колумбии – Четвинде, Квинеле и Клинтоне. Награды были денежными – большинству ковбоев их не хватало. Пятьсот долларов для победителя в этом заурядном местечке. Келли перешучивался с клоуном, притворяясь, что затыкает уши от звука беспорядочных ударов животного по стенкам загона. На клоуне с накрашенным белой краской лицом и красными губами была желтая клетчатая ковбойская рубашка и мешковатые джинсы.

– Эй, клоун! – бросил ведущий через громкоговоритель.

Клоун прошелся колесом.

– Что? – прокричал он.

– Где ковбой готовит еду?

Клоун пожал плечами, не сводя наметанных глаз с загона.

– На пастбище.

Толпа разразилась хохотом, когда клоун упал на землю, показывая, как сильно он страдает. Келли сидел наготове у края загона. Бык понемногу успокаивался.

– Эй, клоун, ты слышал о трехногой собаке? Она заходит в салун и обращается к бармену.

Клоун положил обе руки на бедра и покачал головой, потому что собаки не умеют говорить.

– «Я ищу человека, который прострелил мне лапу».

Тыльными сторонами ладоней клоун хлопнул себя по голове, толпа взвыла, но тут же умолкла.

Я заметила дядю Уэйна, брата матери. Он сидел за несколько рядов передо мной и сосредоточенно смотрел на Келли, словно молча подсказывал ему. Келли был протеже Уэйна, а Уэйн – кумиром Келли. Прирожденные ковбои из рода Фергюсонов. Жесткие мужчины, которые умрут скорее в седле лошади, скачущей по лугу, нежели в кресле с книгой.

Я была слеплена не из того бунтарского теста, но знала, что родео на быке – самое важное дело для Келли, которое вошло в его кровь так же, как деревья в мою.

Данте внезапно понял свое положение и замер.

Келли приподнял шляпу, приветствуя судью, который сидел на ограждении на противоположной стороне загона, туго обернул вокруг правого запястья плетеную веревку, охватывающую переднюю часть тела быка, и сел на Данте. Полоски сыромятной кожи, спускавшиеся с манжеты его перчатки, выглядели изящно на фоне мощи руки и силы быка. Когда Келли кивнул, судья дернул толстый боковой ремень, затягивая его у паха быка.

Клоун распахнул ворота, и бык с ревом вырвался наружу, лягаясь, изгибаясь и крутясь. Толпа поднялась и закричала. Арена сотрясалась. Мой младший брат взбудоражил всех. Боковой ремень делал свое дело – впивался в тело быка, заставляя животное бешено брыкать задними ногами. Какой-то долговязый ковбой позади меня завопил:

– Скачи, сукин сын!

Келли держался за веревку правой рукой, выбросив левую вверх. Я забыла о своих неприятностях. Данте крутился, отрывая от земли ноги, а Келли удерживался на нем, с потрясающей точностью реагируя на метания животного. Бык пронесся совсем близко к краю арены; у меня мелькнула мысль, что он проломит ограду. Когда шпоры Келли полоснули по шкуре, бык взревел. Моих знаний хватало, чтобы понять: судья даст брату лишние очки за провоцирование Данте. На шее Келли вздулись жилы. Клоун махал красным платком, чтобы оттянуть быка к центру.

Время приближалось к восьми секундам, я вскидывала кулаки в небо и кричала до боли в горле. Но при этом понимала, что один неожиданный скачок, возможно, вызванный пронзительным криком зрителей, и Келли может оказаться мешком переломанных костей.

[22] Глинистые осадочные отложения на месте таяния ледника.

[23] Подразумевается эпоха правления английской королевы Елизаветы I (1558–1603).