Однажды в мае: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Погляди, сопляк! Погляди же! — кричит сержант, и Пепик выставляет голову из-за баррикады.

Только теперь он видит металлическое чудище — у него разворочено брюхо, из которого поднимается дым, языки пламени лижут броню. А второй танк отползает вверх, за поворот дороги.

Пепик чувствует на губах отцовские усы, пахнущие горьким табачным дымом. Ему и радостно и стыдно. «Разве вы… разве вы от меня этого не ожидали?» — спрашивает он мысленно, потом сплевывает и, захлебываясь от счастья, говорит запинаясь:

— Черт побери… вот так попадание!

НАРУШЕННОЕ ПЕРЕМИРИЕ

Сержант Марек, в простреленной шапке, бледный, но уже спокойный, вытер пот на лбу и сказал своим подчиненным:

— Ребята, немножко прибрать здесь нужно, пока время есть!

В трехстах метрах в ложбинке лежали эсэсовцы, но, казалось, выстрел Пепика привел их в замешательство.

После поражения танка наступила тишина, глубокая, как пропасть, и эсэсовские автоматчики пропали, словно кроты, закопавшиеся в землю.

— Не думайте, что они угомонятся, — предупредил Гошек, выпуская Пепика из своих объятий, — это ловушка. Им хочется нас выманить, а потом задать нам жару.

Парни молча взялись за ремонт разбитой верхушки баррикады. Ее центральная часть, где после обстрела осталась большущая дыра, и в самом деле была ненадежна: поверх рулонов ротационной бумаги лежит только дерево: короткие бревна, плоскодонки, дверные створки, двухдюймовые и дюймовые доски.

— Черт побери, ширма, а не баррикада! — улыбнулся сержант. — Уберем отсюда, с краев, ящики с винтами, поставим их на середине и подопрем вон тем длинным рельсом!

Но не успели они поднять первый ящик, как Галина, пристально следившая своими зоркими глазами за действиями эсэсовцев, подняла тревогу:

— Смотрите! Смотрите! Немцы!

Все бросились к винтовкам и мгновенно заняли позиции. Но сержант Марек рассмеялся:

— Черт возьми! Самое новейшее оружие: палка с белой тряпкой!

На середину дороги из-за поворота, в ста пятидесяти метрах от баррикады, вышли три эсэсовских офицера. Они шагали, не сгибая колен и ударяя всей подошвой по асфальту. Средний размахивал большим белым флагом.

— Не сошел ли я с ума? Уж не капитулируют ли они? — с тревожной улыбкой сказал Гошек сержанту.

В ответ тот молча пожал плечами. Он тоже не верил своим глазам.

— Все! Мир, должно быть, подписали! Им капут, честное слово! — ликующе воскликнул один из молодых стрелков, и его глаза загорелись радостью.

— Замолчи! — прикрикнули на него сразу трое, но все были взволнованы.

Одна Галина с автоматом на изготовку осталась совершенно спокойной. Сержант заметил, что ее руки почти неприметно двигаются слева направо. Она прицеливалась, ее указательный палец лежал на спуске. Совершенно ясно, что она хочет сделать!

— Погоди! — схватил ее за локоть обеспокоенный Марек и отвел ствол автомата в сторону. — Не станем уподобляться им!

— Я фашистов знаю! — с решительным видом сердито ответила Галина, отталкивая сержанта, но все-таки сняла палец со спуска.

Офицеры с белым флагом, молодые, высокие, в блестящих сапогах, с медалями на парадных мундирах, прошли, напряженно вытянув шеи, в каких-нибудь пятнадцати метрах от горящего танка, свернули немного вправо, чтобы обогнуть раскаленное, чадящее черным дымом чудовище, но даже ни разу не взглянули на него. Словно это их не касалось. Защитники баррикады выглядывали из-за досок.

— Глядите, как вырядились! Хоть сейчас на танцы!

— В могилу, дуралей! Там нужны лучшие кадры!

Гошек строго посмотрел на парней, и они замолкли, словно воды в рот набрали.

— Выйдем им навстречу, — сказал он сержанту. — Нечего им тут делать. Они постараются все высмотреть!