Однажды в мае: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что с тобой, Гошек?

— Пусти… Мне нужно туда! Там мой сын! — восклицает Гошек.

Он больше не в силах таить свое беспокойство. Он выскальзывает из рук Франты, и не успевает тот опомниться, как Гошек уже бежит по мосту, хотя сам недавно строго запретил пользоваться этим опасным путем. Но тут все понимают, что удержать Гошека невозможно.

Гошек бежит тяжело, пригнувшись, его правую руку оттягивает винтовка. Вот он уже миновал среднюю баррикаду, уже скрылся из виду. Последняя сотня метров. Здесь нельзя только слегка пригнуться. Теперь нужно ползти по тротуару под защитой парапета, разбитого обстрелом.

«Я должен, должен попасть туда раньше…» — думает Гошек, подгоняя себя и еле переводя дух.

Кровь бросается в голову, в глазах плывут и кружатся красные пятна.

А танк уже в пятидесяти метрах…

Пулемет бьет по верхней части баррикады, во все стороны летят огромные белые щепки. Бойцы, притаившиеся за баррикадой, никогда еще не видели такого пулеметного огня, но не думают о бегстве и жмутся за большие рулоны ротационной бумаги. Все побледнели до синевы, потому что стараются победить в себе естественный страх. Но они не станут предателями!

Веселый Зденек Ржегорж, этот восемнадцатилетний шутник, которого Пепик помнит еще по школе и с которым сегодня ночью возобновил знакомство, приподнимается и ищет глазами сержанта.

Правой рукой Зденек придерживает под мышкой фаустпатрон, а левой пытается показать сержанту, что сейчас он выстрелит из фауст-патрона в левый бок танка…

«Он словно мысли мои читает…» — думает сержант и кивает Зденеку в ответ.

Зденек пролезает между урнами в ту же щель, через которую Коуба сбежал на рассвете и где так недавно прятался Пепик от Испанца. Прижимаясь к мостовой, он ползет на животе, опираясь на локти, к каменному уступу у боковой, спускающейся на берег дорожки.

— Они меня еще не видят? Еще не видят? — кричит он Попику, прижавшемуся к урнам.

Пепик взмахивает рукой: нет, мол, не видят. Танковый пулемет упрямо бьет по гребню баррикады. Танк похож на одноглазого циклопа, который смотрит прямо перед собой. Зденек, очевидно, вне его поля зрения.

Пепик Гошек дрожит как в лихорадке, но не от страха. А если это страх, то не обычный. Все тело Пепика судорожно напрягается, словно от электрического тока. Откуда у Зденека столько силы: он ползет по камням, как уж, не задумываясь, не делая ни одного лишнего движения, он ползет точно и красиво, будто проделывает какое-то гимнастическое упражнение, которое он делал уже сотни раз. Он уже там, где нужно, прочно упирается ногами в щели каменной кладки около спуска к воде, кладет фауст-патрон на плечо и приподнимается, отыскивая глазами цель. Вот-вот ударит выстрел. Танк подставляет Зденеку свой левый бок в сорока — пятидесяти метрах от него. Сейчас! Но воздух содрогается от пулеметной очереди с башни второго танка.

Пепик, широко открыв глаза, глядит на облачка пыли перед Зденеком.

— Зденек! Зденек! — кричит он, но горло сжалось, во рту пересохло, ничего не слышно…

Туловище Зденека изгибается, он взмахивает руками и запрокидывается назад, словно кто-то с силой ударил его в грудь. Фауст-патрон падает где-то сзади и громыхает на камнях. Ноги Зденека подламываются, и обмякшее тело скатывается вниз по уступу…

А танк уже в тридцати метрах от баррикады…

Пожилой человек, сгорбившийся в центре баррикады, поднимает фауст-патрон. Пепику видна лишь правая половина спины, правая нога, упирающаяся в балку. Сейчас он выстрелит? Но тут стрелок дергается всем телом, откладывает фауст-патрон на мостовую и бросается в паническое бегство. Осечка? Не сумел нажать спуск? Кто знает… А танк в двадцати метрах, он уже виден в мельчайших подробностях, словно Пепик стоит совсем рядом с ним. Башенный пулемет изрыгает огонь, из-под левой гусеницы сыплются искры, когда сталь скользит по трамвайным рельсам.

Пепик остался один на один со своим ужасом и своей ненавистью. Судорога, сжимавшая горло, ослабла, и он вдруг слышит свой вопль:

— Вонючки! Вонючки!

Страх, только что сковывавший все тело, исчез. Руки послушны, глаза не закрываются в ужасе. Сейчас он совершит то, ради чего пришел сюда. Теперь ему не помешает страх. Он еще глубже забирается в щель между урнами, приподымает фаустпатрон, прицеливается…

Как раз в это мгновение, теряя последние силы, Гошек подбегает к Пепику. Он падает на мостовую, но тут же приподнимается на локтях рядом с Пепиком, который ничего не замечает, кроме лязгающего танка перед собой.

— Пли! Пли, чертов сын!

Голос отца! Пепик слышит его словно во сне. Не может быть! Разве может отец с другого берега кричать громче пулемета? И все-таки это голос отца! Всем своим существом Пепик чувствует, что приказ исходит именно от него. Так! Сейчас!

Он изо всех сил полудетской рукой нажимает на спуск и тут же теряет сознание. Последнее, что он еще помнит, — это ужасный взрыв, который, как кажется Пепику, разносит в куски все вокруг и его самого тоже. Он уже не видит бешено взметнувшегося пламени.

Вдруг Пепику кажется, что его поднимают из какого-то глубокого колодца, и он ощущает на щеках прикосновение отцовских ладоней, настоящих, шершавых, как напильник, пахнущих железом и маслом ладоней.

— Пепик, Пепик, сынок!

Пепик открывает голубые глаза и видит над собой сияющее отцовское лицо. И сержант здесь, и Галина, и товарищи, все тянутся к нему.