Гошек вернулся на свой командный пункт к Марешам без двенадцати минут пять. Утреннее небо предвещает лучший день, чем накануне. Хотя солнце уже поднялось над горизонтом, оно еще не видно и только чувствуется в речной долине. Небо у горизонта золотистого цвета, очертания домов и деревьев кажутся четко обведенными карандашом. По соседству, в саду трактира «У Здерадичков» громко, вдохновенно поет дрозд. Это не флейта, а военная труба, играющая зорю при восходе солнца, которое дрозд видит с вершины старого каштана.
Гошек поставил у моста связного — встретить стрелков с фауст-патронами, обещанными Цардой, и пошел будить сержанта Марека. Галина, спавшая в углу комнаты Марешей, проснулась почти одновременно с Мареком. Освеженная сном, она быстро встала и села за стол вместе с бойцами.
— Мы установили на первой баррикаде шестичасовые дежурства, — деловито сказал Гошек сержанту и принялся линовать помятый листок толстым карандашом. — Четыре смены по десять человек. Нужно, чтобы эти сорок бойцов во что бы то ни стало находились все время здесь на тот случай, если нам быстро понадобится подмога.
— Все мои на месте, — весело и даже немножко хвастливо сказал кудрявый сержант.
И в самом деле, его подчиненные спали глубоким молодым сном на сенниках. Никто из них не ушел ночевать домой.
— Если все будет спокойно, в шесть часов команду Кроупы на первой баррикаде сменишь ты. Отдежуришь там до двенадцати…
— А если немцы побеспокоят? — беззаботно засмеялся Марек. — Тогда я должен оставить своих рыцарей спать в Бланике?
— Не бойся! Чего бояться? Если бой начнется до шести, на баррикаде останутся Кроупа с угольщиком и вся их команда. А там и ты на подмогу подойдешь.
И он рассказал Мареку все, что сообщил разведчик Царды о Либени. Утром, часов в пять, а то и в шесть, эсэсовцы, должно быть, попытаются пробиться через мост.
— Восемнадцать танков — это очень много. Но если мы сумеем поразить перед баррикадой хотя бы три… Из пяти фа-уст-патронов хоть три-то попадут в цель, как ты думаешь?..
— Я, дружище, и понятия об этом не имею, — чистосердечно признался Марек, — но их не пропущу, пока жив буду, так и знай, Гошек…
С улицы прибежал связной и уже в дверях объявил:
— Пять стрелков с фауст-патронами прибыли и ждут приказаний перед домом!
Гошек посмотрел на часы. Пять без одной минуты. Он встал из-за стола, сунул карандаш и бумагу в карман и вышел с сержантом на крыльцо. Галина молча направилась за ними. На земле сидели три безусых юнца и тощий пожилой человек. Рядом лежали неуклюжие серые дубины.
— Здорово, ребята! А где пятый? — спросил Гошек, оглядывая бронебойщиков.
— Он под мост пошел обеспечить переправу, — сказал один из безусых пареньков, но уголки его губ дрогнули от сдерживаемой улыбки.
— Чему ты ухмыляешься, желторотый? — дружески заметил Гошек.
— А сегодня нас днем веселье ждет, верно ведь?
— Не знаю, — хмуро ответил Гошек, — но на мост мы их не пустим. От вас зависит очень многое. Пошли!
Он уже собирался сам перевезти бронебойщиков через реку, но сержант дружески остановил его:
— Останься на командном пункте, я их сам размещу. По крайней мере, с Франтой Кроупой потолкую. Галина, в шесть ноль-ноль приведи смену!
— Ясно, проше пана! — улыбнулась Галина сержанту и, сунув руки в карманы, как озорной уличный мальчишка, принялась насвистывать какую-то веселую песенку.
Так для Гошека еще на некоторое время осталось тайной, кто же был этот пятый стрелок, который под мостом обеспечивал переправу.
Чтобы найти этого стрелка, который совсем не по-военному спрятался в тупике под мостом за старым вагоном и испуганно следил за каждым движением Гошека, достаточно было сделать несколько шагов. И, если бы эта встреча состоялась, возможно, Гошек, по праву командира и прочим правам, от чистого сердца, из самых лучших побуждений дал бы несколько крепких затрещин этому юному специалисту по фауст-патронам.
— Он меня не видел? — спросил пятый бронебойщик и присоединился к товарищам, когда остальные бойцы вместе с сержантом спустились вниз под мост к плоскодонкам. — Прикройте меня еще немножко, пока я сяду в лодку!
По возвращении из Либени Пепик имел полное право как следует отдохнуть. И он действительно спал как убитый, когда капитан Царда после разговора с Гошеком пришел разбудить пятерых стрелков. Но, едва рядом с Пепиком зашуршала солома, он вскочил как встрепанный и без обиняков спросил Царду, куда они собираются идти. Капитан пожал плечами:
— Скажи на милость — куда! Я тебе не обязан докладывать!
— Я пойду с ними!
— Никуда ты не пойдешь, спи! Ты свое дело уже вчера сделал!
— Я пойду! — упрямо повторил Пепик, — Я видел танки совсем близко и потому имею полное право пойти!