– Помнишь, как я обещал любить тебя, даже когда ты состаришься и лицо твое покроется морщинами, как плохо обожженный кувшин, в который налили воду? Чем шрамы хуже морщин? И их я люблю, и тебя под ними.
– Но что толку в любви, которая не принесет плода? Зачем она?
– А что толку в любви, от которой требуют плодов, не давая цвести? Переполняет меня нежность, и я хочу разделить ее с тобой. Прими семя мое.
– Твое семя слишком драгоценно, чтобы бросать его в мертвую землю… Прикажи устроить еще одну спальню в доме, чтобы нам не мучить друг друга.
Когда Ананун вошел в совершенный возраст, Анаит решила женить его.
– В нем скопилось много дурной силы, его нужно развязать, как кобеля, чтобы он снова стал послушен, – сказала она мужу.
– Но кто согласится стать его женой?
– Я сама найду ему невесту – сироту, которая за счастье почтет породниться с нами.
И она привезла юную девушку, невинную и прекрасную, как цветы в предгорьях Святого Света. Гарнуи не говорила по-турецки, не умела писать и читать, а считала только до пяти – столько было коров у людей, растивших сироту из жалости.
– И ты хочешь, чтобы эта девушка стала его женой?! – возмутился Бюзанд. – Тебе не жаль ее молодости и красоты?
– Она сирота, и никто не хочет брать ее без приданого, – ответила Анаит.
– Давай я буду ее посаженным отцом и дам ей такое приданое, что все самые лучшие женихи выстроятся в очередь перед нашим домом!
– Нет! Я выбрала ее за красоту и покорность. Не смей жалеть эту девушку – она не дочь тебе!
– Хорошо, будь по-твоему. Но я не хочу быть свидетелем этой мерзости. Пусть после свадьбы они отправляются в деревню.
И Бюзанд не поехал в церковь, где венчали молодых, сказавшись больным. Вечером он ждал, когда Анаит сама заговорит с ним, но жена хранила молчание. Наконец Бюзанд не выдержал:
– Как все прошло?
– Едва ли он понял, что происходит. Но дело сделано. Гарнуи стала его законной женой.
– Они уже уехали?
– Я отправила его в деревню сразу же. А Гарнуи постелила в доме.
– Но зачем?
– Я хочу, чтобы ты вошел к ней.
– Что?!
– Послушай, прошу тебя, муж мой. Много лет я ждала этого. Я хочу быть матерью. Разве не обещал ты мне столько детей, что на всем белом свете имен не хватит? Теперь я прошу только одного – подари мне этого ребенка!
– Но почему мы не могли взять сироту и воспитать его как своего сына?
– Я не хочу растить чужое дитя. Мне нужен твой ребенок – плоть от плоти твоей, чтобы я могла полюбить его.
– Если б сказала об этом раньше, мы нашли бы женщину, которая согласилась бы понести от меня! Зачем ты толкаешь меня на грех, Анаит?
– Потому что душа моя просит мести. Тот турок отнял у меня всех детей, так отомсти за меня – отбери потомство у сына его!
– Нет, ты сошла с ума! Я убил и того турка, и товарищей его. Разве этого недостаточно? Я молчал, пока ты в безумной злобе своей дрессировала ребенка, словно он дикое животное, хотя и должен был вмешаться тогда! Но сейчас кому ты мстишь? Этому несчастному, который даже не понимает, в чем виноват перед тобой?
– Да, я сошла с ума! Но не от злобы, а от горя и от любви к тебе, которой не дано осуществиться! У нас украли нашу любовь, и я молю тебя – не во имя любви, так хоть из жалости – подари мне ребенка! Ни о чем больше я никогда не попрошу тебя!
И Бюзанд покорился воле любимой жены своей.