Тестостерон: гормон, который разделяет и властвует: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если организационная составляющая организационно-активационной гипотезы применима к людям, то девочки, находившиеся под воздействием высокого уровня андрогенов в ранний критический период, в детстве должны в большей степени демонстрировать типично мужское поведение, как это происходит у крыс и обезьян.

Так ведут ли себя девочки с ВГКН скорее как типичные мальчики? Прежде чем перейти к этому вопросу, нужно составить четкое представление о том, в чем заключаются среднестатистические различия в поведении мальчиков и девочек. Забудем досужие россказни и личный опыт. Давайте начнем с рассмотрения одного классического эксперимента, который наглядно демонстрирует различия в том, как мальчики и девочки обычно взаимодействуют в социальных группах{134}.

Исследователи разделили 80 дошкольников в возрасте 4–5 лет на однополые группы по 4 ребенка в каждой и пообещали, что те смогут посмотреть диафильм через фильмоскоп. Однако тут была одна загвоздка: одновременно смотреть диафильм мог только один малыш, а двое других должны были на пару управлять фильмоскопом. Один крутил ручку, а другому приходилось то и дело щелкать переключателем. Четвертый член группы просто сидел без дела. Исследователи дали инструкции каждой группе, после чего предоставили детей самим себе.

Судя по всему, мальчикам эта затея пришлась больше по вкусу, чем девочкам. Они веселились и хохотали, даже когда лупили и толкали друг друга, борясь за право смотреть диафильм. Девочки рвались к фильмоскопу с не меньшим энтузиазмом, но применяли другую, не столь прямолинейную тактику. Они больше, чем мальчики, использовали «недружелюбные высказывания», но и с большей готовностью уступали место у фильмоскопа или у ручки другим девочкам. Мальчики, стремясь занять желаемое место, чаще прибегали к физическому контакту. В целом там, где мальчики использовали телесное воздействие, девочки прибегали к словам. Мальчики отталкивали, оттягивали или колотили своих товарищей примерно в шесть раз чаще, чем девочки.

Дело не в том, что мальчики и девочки никогда не используют одни и те же стратегии – разумеется, используют. Некоторые девочки физически развиты не хуже многих мальчиков, а некоторые мальчики более спокойны и склонны убеждать словами. Но в целом, как показывают многочисленные исследования, мальчики с гораздо большей вероятностью будут соперничать, прибегая к физическому воздействию, чтобы получить желаемое{135}.

До 2–3 лет детям почти нет дела до половой принадлежности. Но стоит им осознать себя мальчиком или девочкой, большинство из них, где бы они ни жили, начинает тяготеть к себе подобным. Огромное большинство товарищей ребенка по играм – представители его собственного пола, и эта гендерная сегрегация достигает пика в возрасте 8–11 лет{136}. Ребенка более младшего возраста, судя по всему, тянет к тому полу, которому свойственна предпочитаемая им манера игры, что обусловливает довольно нечеткую сегрегацию. Но по мере взросления игры с представителями своего пола, в чем бы они ни заключались, становятся для детей все более важными.

Если малыши в большой группе толкаются, смеются и возят самосвалы по песочнице, то и мальчики, и девочки, желающие присоединиться, будут приняты в компанию. Если мальчик хочет играть в куклы и дочки-матери или же примерять разные наряды, девочки встретят его с распростертыми объятиями. Объединяться в однополые группы мальчиков и девочек побуждает разница в предпочтениях – большие компании и более активные игры или, наоборот, меньшие группы с относительно активным вербальным общением и обсуждением домашних тем. По мере того как со временем социальные отношения становятся все более важными, дискриминация в основном исходит от мальчиков. Девочки по-прежнему готовы принять в свою группу мальчика, который хочет играть в их игры, но мальчики блюдут свои гендерные границы и редко допускают девочек в свою компанию. Очевидно, что мальчики в ходе общения с противоположным полом рискуют больше, чем девочки{137}.

Половые различия в детских играх предвосхищают различия, которые были четко показаны для взрослых{138}. Уже в детстве в нас видны зачатки половых различий в отношении к агрессии, родительским обязанностям и социальным иерархиям, а также в предпочтении людей или вещей{139}.

Девочки с ВГКН: Сказывается ли дополнительный Т?

Действительно ли влияние избытка T на мозг девочек с ВГКН на эмбриональном этапе развития меняет их гендерное поведение?

В исследованиях, посвященных тому, каким образом высокие уровни пренатального тестостерона при ВГКН влияют на поведение детей, наибольшее внимание уделяется играм. И это не удивительно. Игра – это то, чем дети любят заниматься в свободное время, и в ней в наибольшей мере проявляется разница в поведении мальчиков и девочек.

Например, в ходе исследования, проведенного в 2005 г., две группы детей 3–10 лет – с ВГКН и без нее – могли по собственному выбору играть с разными игрушками. Среди игрушек были как те, которые, как показали предыдущие исследования, нравились только мальчикам или только девочкам, так и те, которые нравились и тем и другим в равной мере. «Девчачьи» игрушки включали косметику, посуду и кукол в разных нарядах; «мальчишечьи» – конструкторы, пистолеты, наборы инструментов и различные транспортные средства; среди «гендерно нейтральных» были пазлы, цветные карандаши и раскраски{140}. (Повторю для ясности: эти игрушки были отобраны не потому, что их сочли подходящими или естественно привлекательными для того или иного пола, а потому, что в предыдущих исследованиях мальчики или девочки неизменно выбирали именно их.)

Предпочтения в выборе игрушек мальчиков и девочек без ВГКН были вполне ожидаемыми. Мальчики бо́льшую часть времени играли с «мальчишечьими» игрушками, а девочки – с «девчачьими» (оставшееся время было отдано «гендерно нейтральным» игрушкам). Более любопытные результаты получились при сравнении предпочтений здоровых девочек и девочек с ВГКН. Девочки с ВГКН 44 % времени играли с «мальчишечьими» игрушками, а с «девчачьими» – всего 21 %. У здоровых девочек наблюдалась обратная картина: 60 % времени они посвящали «девчачьим» игрушкам и только 13 % – «мальчишечьим» (здоровые мальчики играли с «мальчишечьими» игрушками 70 % времени и только 6 % – «девчачьими»). Девочки с ВГКН проявили гораздо более маскулинизированные игровые предпочтения, чем их здоровые сверстницы (см. рис. «Предпочтения в выборе игрушек при ВГКН»).

Эти результаты типичны для исследований поведения при ВГКН в двух основных аспектах. Во-первых, игры девочек с ВГКН маскулинизированы. Во-вторых, девочки с ВГКН играют не как мальчики, а скорее как мальчики по сравнению со здоровыми девочками. Игра девочек с ВГКН представляет собой нечто среднее между играми обычных девочек и обычных мальчиков.

Предпочтения в выборе игрушек при ВГКН

Интересно, что поведение мальчиков с ВГКН и здоровых мальчиков ничем не различается. Причиной различного воздействия повышенного тестостерона на эмбрионы мужского и женского пола считается так называемый «эффект потолка», когда уровень тестостерона, превышающий типичное для мужчин пороговое значение, не сказывается на маскулинизации. Это согласуется с данными о влиянии тестостерона во взрослом состоянии, говорящими, что даже небольшие изменения в уровне тестостерона оказывают существенное воздействие на поведение и физиологию женщин и не оказывают такого воздействия на поведение и физиологию мужчин. Пример, подтверждающий это, будет приведен в следующей главе, где обсуждается влияние тестостерона на спортивные результаты мужчин и женщин.

С конца 1960-х гг. опубликованы результаты более 100 исследований, свидетельствующие о влиянии ВГКН на гендерное поведение. При этом использовались те же подходы, что и в упомянутом выше исследовании предпочтений в выборе игрушек, которое было проведено в 2005 г. Все эти исследования подтверждают, что игровое поведение девочек с ВГКН является маскулинизированным{141}. Иными словами, в отличие от девочек с нормальным уровнем андрогенов во внутриутробный период, девочки с более высоком уровнем андрогенов играют скорее как мальчики. Они тяготеют к грубым играм, например потасовкам, выбирают игрушки типа грузовиков, самолетов и конструкторов и предпочитают играть с мальчиками.

Эта тенденция к мужским предпочтениям и поведению прослеживается и во взрослой жизни: вырастая, девочки с ВГКН с большей вероятностью будут выбирать типичные мужские профессии, связанные с механическими орудиями, например плотницкое дело, а не типичные женские, скорее требующие общения с людьми, такие как преподавание{142}. И, по сравнению со здоровыми представительницами своего пола, они больше зарабатывают!

И это все у нас в голове?

Кажется, что убедительные результаты исследований девочек с ВГКН не оставляют места для сомнений: воздействие высоких уровней тестостерона до рождения маскулинизирует не только тело, но также и интересы, предпочтения и поведение. Как вы понимаете, этот вывод вызывает резкое неприятие и поток публикаций со стороны тех, кто склонен связывать половые различия прежде всего с социализацией, а не с генами и тестостероном.

Альтернативная «гипотеза социализации» предполагает, что девочки с ВГКН демонстрируют маскулинизированное поведение не в результате прямого воздействия андрогенов на мозг, а в основном из-за косвенных факторов – их состояние здоровья влияет на то, как они воспринимают свое тело и как к ним относятся другие.

Эти девочки действительно сталкиваются с повышенным вниманием к своей гендерной идентичности, гениталиям, а также физическому и психологическому здоровью, что может вызывать дискомфорт или даже душевные травмы. Хотя медицинская практика меняется, девочки с большим, маскулинизированным клитором традиционно подвергались «феминизирующей» операции для уменьшения его размера{143}. И даже без хирургического вмешательства девочкам с ВГКН, вероятно, приходилось часто переживать осмотр гениталий, а также расспросы об ощущениях и поведении, связанных с полом. Кроме того, утверждают сторонники гипотезы социализации, лица, осуществляющие уход за такими девочками и осведомленные об их состоянии, могут исподволь подталкивать их к мужскому поведению. С этой точки зрения именно такие социальные факторы объясняют, почему девочки с ВГКН ведут себя не так, как их здоровые сверстницы{144}.

Это правда, что воспитатели порой препятствуют «девчачьему» поведению мальчиков, например играм с куклами или кукольной посудой, и побуждают их играть с грузовиками, кубиками или наборами для опытов. К девочкам, как правило, и старшие, и сверстники относятся более снисходительно, и у них больше, чем у мальчиков, свободы в выборе, с кем и во что играть{145}. Бо́льшая нетерпимость мальчиков к другим мальчикам, имеющим кросс-гендерные интересы, может объясняться потерей статуса, которую влечет за собой общение с девочками.

Социальные факторы, безусловно, могут влиять на характер детских игр, и особенно велика тут, похоже, роль родителей. Если бы я покупала для Гриффина только «девчачьи» игрушки, типа кукол и посуды, и хвалила бы его за то, что он с ними играет, то, возможно, он предпочитал бы наряжать кукол и пить с ними чай. Некоторые исследователи попытались выяснить, является ли особое отношение со стороны воспитателей в какой-то степени причиной маскулинизации игровых предпочтений у девочек с ВГКН. Например, дети приходили в игровую лабораторию в одиночку или с родителями, и в обоих случаях фиксировался их выбор игрушек. Как выясняется, девочки с ВГКН предпочитают «мальчишечьи» игрушки «девчачьим» независимо от присутствия в комнате родителей. Кроме того, по словам родителей, они поощряют в дочерях с ВГКН более женственное поведение{146}. Результаты очевидны: уж простите, но усилия родителей не дают большого эффекта.

Интуитивно представляется верным, что социальные факторы должны существенно влиять на разное поведение девочек и мальчиков, но исследования, подобные этим, показывают, что в конечном итоге дети в значительной степени игнорируют давление родителей и делают что хотят. Складывается впечатление, что большинство детей, даже в очень раннем возрасте, хотят делать то, что и их сверстники одного с ними пола{147}. Почему-то это тоже кажется интуитивно верным.

Имеются и другие данные, противоречащие идее о том, что отличающееся от обычного поведение девочек с ВГКН объясняется социальными факторами. Показатель тестостерона в крови беременной матери приблизительно отражает уровень тестостерона, с которым сталкивается плод женского пола{148}. Хотя к таким данным следует подходить с осторожностью, в целом они согласуются с результатами исследований ВГКН, позволяя сделать вывод, что содержание тестостерона в крови матерей во время беременности в районе верхнего предела нормы вызывает более маскулинизированные игровые предпочтения у не страдающих ВГКН дочерей с обычными гениталиями{149}. И если это так, то внешний вид половых органов тут вообще ни при чем.

В любом случае непонятно, каким образом маскулинизация женских гениталий, стресс при контактах с медицинскими работниками и тому подобное неизменно приводят к маскулинизированному стилю игры. Ученые, поддерживающие гипотезу социализации, правы в том, что привлекают наше внимание к трудностям социального и физиологического развития девочек с ВГКН и размышляют над тем, каким образом эти факторы могут способствовать появлению различий в поведении. Но сама гипотеза социализации не выдерживает никакой критики.

Ранний Т имеет значение

Результаты экспериментов на млекопитающих, включая морских свинок, крыс и макак-резусов, свидетельствуют, что, когда самки в утробе матери подвергаются воздействию высокого уровня тестостерона, их поведение маскулинизируется, а когда самцов лишают Т, их поведение феминизируется. До полового созревания это главным образом проявляется в стиле игры: самки, подвергшиеся воздействию высоких уровней Т, играют скорее как самцы. Эти результаты полностью укладываются в теорию эволюции. У самцов и самок любого вида разнятся репродуктивные интересы, которым в раннем детстве соответствуют разные игровые стили. К тому же исследования поведения людей, у которых наблюдаются различия в воздействии или уровне тестостерона, обусловленные, например, дефицитом 5-альфа-редуктазы и особенно ВГКН, убедительно показывают, что человек не является тут исключением.