Разломав навес и побросав ветви в реку, они покинули берег. Солнце скрылось за деревьями, под пологом леса быстро сгущалась тьма. Сандокан настороженно шел во главе отряда. В листве мелькали крупные светлячки, которых местные женщины держат в стеклянных бутылях, используя в качестве ламп.
В джунглях стояла тишина, изредка нарушаемая хриплыми криками шерстокрылов, или галеопитеков, – сравнительно крупных зверьков с перепонками между передними и задними лапками, что позволяет им перелетать на две дюжины ярдов. Время хищников еще не настало, эти звери должны были выйти на охоту ближе к полуночи.
И вот маленький отряд добрался до знакомых перечных зарослей.
– Думаешь, она в гнезде? – вполголоса спросил Тремаль-Наик.
– Должна быть там, – ответил Сандокан.
– И как мы в этом убедимся?
– Дождемся восхода луны.
– Полезем на соседнее дерево? – уточнил Янес.
– Да, оттуда стрелять сподручнее.
– Господа, – сказал Каммамури, – позвольте мне слазить наверх и посмотреть, на месте ли зверюга. Мавасы во сне храпят?
– Еще как!
– На ветках множество лиан, я легко по ним заберусь.
– А тебе хватит смелости?
– Я же к ней в гнездо не полезу.
– А если орангутаниха тебя заметит и швырнет дурианом?
– Они их все стрясли, господин Сандокан.
– Что ж, давай. Мы будем готовы открыть огонь.
Каммамури отдал свой карабин, взял в зубы тальвар и ухватился за побеги ротанга, свисавшие с высоких ветвей дуриана.
Ротанг чрезвычайно распространен на Борнео и других островах Малайзии. Хотя он и принадлежит к семейству пальм, по сути, это лиана диаметром в пару дюймов, длина которой может достигать девяти сотен футов. Крепки они настолько, что выдерживают вес нескольких человек.
Каммамури, как все индийцы, отлично лазил по деревьям и мог дать фору лучшим малайским матросам. Он быстро взобрался на сук, откуда свисали стебли ротанга, двигаясь тихо, чтобы не встревожить опасного врага.
Гнездо было тридцатью футами выше – своеобразный помост в пятнадцать квадратных футов, искусно сооруженный из крепких веток. Маратха прислушался и, не услышав ничего подозрительного, ухватился за очередной побег и полез дальше. У подножия дерева, ни на секунду не опуская оружия, ждали Сандокан, Янес и Тремаль-Наик.
Поднявшись еще немного повыше, маратха понял, что цель достигнута. До него отчетливо донеслось глухое похрапывание. «Вот она, негодница, – пробормотал он себе под нос. – Что ж, пора спускаться». Узнав то, что было нужно, он уже готовился слезть обратно, когда услышал поскрипывание настила. Он припал к стволу, боясь пошевелиться. Орангутаниха могла в любой миг обнаружить незваного гостя и одним махом сбросить его с дерева.
Настил продолжал скрипеть: бестия ворочалась с боку на бок и глухо ворчала. Похоже, самка учуяла запах человека и забеспокоилась. Каммамури, затаив дыхание, не сводил широко распахнутых глаз с темной массы ветвей. В какой-то момент ему почудилось, будто из-за края выглянула огромная голова, но тут же пропала. Наконец все стихло.
– Я уж думал, пришел мой последний час, – прошептал маратха. – Никакой тальвар не помог бы.
Он осторожно скользнул вниз, стараясь не шуметь, и благополучно добрался до нижних побегов ротанга. Спасительная земля была совсем близко. Минута – и его подхватили руки товарищей.
– Она там? – нетерпеливо спросил Сандокан.
– Да, господин.
– Я знал, что самка не бросит гнездо. Не удивлюсь, если она и мертвого самца туда затащила. Попробуем-ка ее пугнуть.
– То есть на соседнее дерево не полезем? – уточнил Янес.
– Может, еще и придется. А пока… Каммамури, отдаю тебе честь сделать первый выстрел, раз уж именно ты оказался таким смельчаком. Настил видишь?