– У нашей флотилии припасов в достатке, так что пороха и ядер нам хватит надолго.
– Точно! Вечно у меня из головы вон, что в бухте Радости сейчас стоит мощное подкрепление.
– Потому я и хочу отправиться туда и проверить, все ли готово к сражению. Я больше рассчитываю на эту флотилию, чем на отряды, которые Сандокан ведет с Хрустальных гор. Пехота вряд ли поможет нам завоевать Момпрачем. Придется сразиться с канонерками в открытом море. Надеюсь, мы выиграем это сражение. А если придется туго, войдем в бухту Варауни и обстреляем город, начав с дворца султана. Тогда в бой вступят китайцы и оттеснят раджпутов к порту. Подготовка несколько затянулась, однако я уверен, Момпрачем будет нашим.
– А не слишком ли вы забегаете вперед, хозяин?
– Увидишь, какой бой мы дадим у берегов Момпрачема. Остров наш, и только наш! Можешь не сомневаться, Мати. Султан окажется между молотом и наковальней, мы заставим его вернуть нам остров, чьи жители желают быть свободными. Мы гораздо сильнее, чем тебе кажется. Посмотришь, как все обернется, когда с гор спустится Сандокан. Ну что? Перетащили выпивох на проа?
– Всех до единого, господин Янес.
– Тогда везите их в бухту Радости. Кстати, Мати. Узнай, что там поделывает настоящий посол. Я какое-то время проследую за тобой – на случай, если по пути повстречается канонерка.
– На проа Падара хватает пушек, чтобы обороняться от этих злодеев.
– Я больше доверяю своей артиллерии, уже испытанной в деле. Поднимайте паруса. И помни, если голландец удерет, все пропало.
– От меня не удерет, господин Янес, – сказал, подходя к ним, Падар. – Плыть в открытое море?
– Держись подальше от побережья. Не дай бог, что случится, а я не хочу потерять ни одного корабля.
– Будет исполнено, господин Янес. Ждите посланца с хорошими новостями.
Проа подняло паруса и понеслось на север. Яхта на самых малых последовала за ним. Они хотели пройти подальше от Лабуана, где в порту стояло немало английских канонерок и крейсеров.
К шести утра на востоке показалась полоска побережья.
И вот на фоне утреннего неба появились силуэты столичных зданий и яркая зелень живописного пригорода. Над заливом поднимались струйки дыма: признак того, что в порту стоят пароходы.
Янес, не желая иных непрошеных визитеров, приказал увеличить скорость. Яхта стрелой пронеслась между Лабуаном и Караманом, держа курс на норд. За ней плыло легкое и стремительное проа.
До полудня все шло хорошо, и вдруг Янес увидел в подзорную трубу нечто, заставившее его похолодеть. Над горизонтом поднимались четыре столба дыма, они расползались клубами, точно огромные грибы. Боцман подбежал к португальцу, не отрывавшемуся от подзорной трубы.
– Как думаешь, Мати, что это?
– Канонерки, хозяин, иначе и быть не может.
– Канальи, вечно они суют нос в чужие дела. И ведь прямо у нас по курсу! Я уверен, яхта сумеет оторваться, пусть преследуют нас хоть до Китайского моря, все равно не догонят: я перед выходом приказал до отказа забить трюм углем. Но вот за проа Падара мне неспокойно.
– При попутном ветре его лодка вполне может потягаться с канонеркой, – возразил Мати. – Если он пойдет по мелководью, им его ни в жизнь не догнать.
– Позови его.
Вскоре на яхту поднялся Падар.
– Дружище, – мягко сказал ему Янес, – сможешь выбраться из этой передряги? Я постараюсь отвлечь врагов на себя.
– Что я должен делать?
– То, что сказал тебе Мати. Идти вплотную к берегу, чуть ли не по кромке прибоя. Твоя лодка с неглубокой осадкой, полагаю, вы справитесь.
– Где мы встретимся?
– В бухте. У меня почему-то кошки на сердце скребут. Боюсь, как бы все наши задумки не пошли прахом.
– Да, до завоевания Момпрачема еще не близко…
– Дай лишь время! Как только оно наступит, мы начнем войну на суше и на море. Плыви, обо мне не беспокойся. Я заставлю их погоняться за мной.