1928 год: ликвидировать ликвидаторов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А Троцкий отнюдь не был безобиден. Его исключили из партии не только за оппозиционные взгляды, но и по причине организации беспорядков. Совсем недавно, во время празднования десятой годовщины революции 7 ноября 1927 года, он со своими последователями чуть было не устроил настоящий переворот, организовав демонстрации троцкистов. В Москве демонстрацию своих сторонников возглавил он сам вместе с Каменевым. На углу Тверской и Охотного ряда, как и на Моховой улице, троцкисты вывесили свои собственные лозунги, призывающие выполнить политическое завещание Ленина, забрать власть у Сталина и у бюрократического аппарата. Толпа сторонников Троцкого пела «Интернационал».

Но и Сталин вывел на улицы колонны своих сторонников во главе с секретарем Краснопресненского райкома Рютиным, которые вступили в потасовки с троцкистами, закидывали их всем, что попадалось под руки: гнилыми луковицами и картофелинами, а также камнями и палками. В этот день демонстранты избили нескольких видных партийцев, в том числе Енукидзе, Преображенского и Смиглу. Обе демонстрации дошли в своем противостоянии до того, что топтали не только портреты Троцкого, но и Ленина, а вот портреты Сталина троцкистам осквернить так и не удалось, поскольку сталинисты не позволили этого сделать.

Лев Троцкий пытался обратиться с балкона приемной Калинина к демонстрантам, но его никто не слушал. Толпы кричали, свистели, ругались и дрались. Наконец, сталинисты, которых вышло на улицы Москвы значительно больше, взяли верх, отобрав у троцкистов транспаранты, флаги и портреты их лидеров. Кто-то выкрикивал антисемитские лозунги, имея в виду Троцкого. В конце концов, его сторонников сталинисты оттеснили и рассеяли, самого Троцкого чуть не избили, в него бросали камни, а его автомобиль подвергся вооруженному нападению. По машине даже кто-то стрелял, но не попал.

Троцкисты, желая отомстить, направились на квартиры лидеров своих оппонентов, задумав расправиться с ними. Но, Менжинский заранее позаботился вывезти всех сторонников Сталина из высшего руководства партии в Кремль вместе с их семьями. Потому сторонникам Троцкого не удалось застать никого из них дома. Правда, один из троцкистов, Яков Охотников, охранявший в этот день Мавзолей Ленина вместе с другими курсантами военной академии имени Фрунзе, на трибуну которого поднялся сам Сталин в сопровождении Ворошилова, Тухачевского и Генриха Ягоды, ударил Сталина кулаком в затылок, но его руку перехватил телохранитель Сталина Иван Юсис. А Ягода, Тухачевский и Ворошилов помогли скрутить Охотникова.

Впрочем, Иосиф Виссарионович простил курсанта. Не желая еще больше раздувать открытое противостояние между его собственными сторонниками и сторонниками Троцкого, Сталин удалился с трибуны за стены Кремля. Троцкий тоже уехал. Не видя лидеров, люди постепенно начали успокаиваться. А потом чекистам и милиции отдали приказ рассеять оставшихся выстрелами в воздух, что и было успешно проделано. Все в тот раз закончилось благополучно, но повторения беспорядков нельзя было исключать. Потому переселение Троцкого в Горки обставили с максимальной секретностью и осторожностью.

Глава 26

Глеб Бокий не заставил себя долго ждать. Он появился точно к оговоренному времени и доложил, что все уже подготовлено к перемещению лидера оппозиции. Транспорт и конвой приготовлены к движению. Агенты ОГПУ расставлены по маршруту до самых Горок. Соседи предупреждены и нейтрализованы постами, выставленными у каждой из квартир подъезда в доме на Большой Серпуховской.

После выезда из Кремля с 20-го ноября Лев Троцкий жил на втором этаже нового пятиэтажного дома для партийных работников в квартире Александра Белобородова, своего соратника по оппозиции, который в это время уехал на Урал, чтобы попытаться поднять там рабочие массы против власти сталинского партийного аппарата. Сам Белобородов занимал очень серьезную должность наркома внутренних дел СССР. Утвержден он был на этом важном посту еще при жизни Ленина, в 1923 году. Но, после ноябрьских беспорядков в Москве и Ленинграде, устроенных троцкистами, Сталин добился смещения Белобородова 3 декабря 1927 года.

Белобородов родился в Пермском крае, все его корни и связи находились на Урале, где он лично в июле 1918 года, будучи председателем исполкома Уральского областного Революционного Совета, подписал решение о расстреле царя и его семьи, находящихся в ссылке в Екатеринбурге. На Урале у Белобородова имелось много сторонников в местных органах власти, именно потому он сразу после отставки уехал туда, где прошла его молодость, надеясь поднять там своим авторитетом народные выступления против власти Сталина. Уезжая, Белобородов оставил свою московскую квартиру в полном распоряжении Троцкого и его семьи. Впрочем, на Урале полномочное представительство ОГПУ, получив указания из Москвы, быстро развернуло меры противодействия, блокируя попытки Александра Белобородова выступать перед рабочими коллективами и начав обличительную кампанию против бывшего наркома в местной прессе. А Троцкий, поселившись в квартире Белобородова, сразу же организовал там свой оппозиционный штаб. Из-за этого в подъезде постоянно наблюдалось оживленное движение.

Активная фаза операции «Селезень» началась с десяти часов утра. Чтобы слухи о предстоящем домашнем аресте и насильственном переселении Троцкого в Горки не распространились по Москве раньше, чем этот переезд состоится, Бокий дал указания с этого момента всех, кто заходит в подъезд, если даже они являются жильцами дома, временно изолировать под вооруженной охраной в пустующей квартире на пятом этаже. И держать там до тех пор, пока все не закончится. Туда сразу же отвели нескольких троцкистов, болтающихся в подъезде. У некоторых из них оказалось оружие, впрочем, всех удалось разоружить без шума. Кого-либо выпускать, на период проведения операции, из подъезда тоже запрещалось.

Когда мы подъехали, дверь каждой квартиры уже охраняли двое сотрудников ОГПУ в гражданской одежде, которые приказывали жильцам оставаться дома ввиду чрезвычайной ситуации. Ничего им не объясняя, при этом. А тех, кто пытался все-таки выйти из квартир, просто запихивали обратно. Чтобы жильцы не вздумали вопить из окон, внутрь вместе с такими нарушителями спокойствия заходил вооруженный боец, призванный наблюдать за поведением этих неспокойных жильцов на время операции. Что же касалось связи с внешним миром, то телефонный кабель, подходящий к дому, был заранее перерезан сотрудниками Бокия, а весь двор — оцеплен, но так, чтобы из окон квартиры, которую занимал Троцкий, это в глаза не бросалось. Просто увеличилось количество дворников. На ближайших крышах и чердаках дежурили сотрудники, законспирированные под бригады электромонтеров, связистов и трубочистов, проверяющих провода, протянутые от дома к дому, а также трубы вентиляции и отопления. Автотранспорт, предназначенный для предстоящего переезда, поставили ожидать в соседнем дворе, где припарковался и «Паккард» Менжинского. Рядом стояли два грузовичка и три легковых автомобиля с водителями внутри, которые грели моторы, ожидая сигнала.

— А для чего здесь грузовые машины? — поинтересовался Менжинский у Бокия.

— Так ведь у нашего Селезня много вещей, да еще и большой личный архив. И все это придется как-то перевозить, — объяснил Глеб.

Вячеслав хотел согласиться, но тут вмешался я, снова задвинув личность Менжинского в подсознание и проговорив:

— Нет, Глеб. Нельзя позволить Селезню забрать свой архив прямо сейчас. Более того, предлагаю этот архив конфисковать. Тогда Селезень сразу утратит большую часть своего организационного потенциала. Ведь в этом его архиве, наверняка, находятся все явки, пароли и шифры. Так что надо нам его самого перевезти без всякого архива, да и вещи его потом привезем, когда все перепроверим. Лишь самое необходимое пусть с собой возьмет, да еще и просмотреть все, что прихватит, нужно внимательно, вдруг, например, взрывчатку спрячет в чемодан? После ноябрьских событий от него можно ожидать чего угодно.

Бокий возразил:

— Но, Вяча, там в квартире вместе с объектом дежурят трое вооруженных телохранителей. И, мне кажется, что действовать нам придется не слишком жестко, если не хотим публичной огласки и громкого скандала. Боюсь, что в случае перестрелки скрыть уже ничего не получится. И тогда вся наша конспирация полетит к чертовой матери.

Тут я принял решение, сказав:

— А знаешь, что? Давай-ка я сам зайду к нему. В меня они стрелять вряд ли посмеют. Скорее, сильно удивятся моему появлению. А ты с твоими людьми зайдешь уже за мной следом и воспользуешься замешательством троцкистов.

— Это очень рискованный план. А ты не боишься, Вяча, что возьмут они тебя в заложники? — спросил Бокий.

На что я уверенно ответил:

— Они не посмеют.

В последний момент, прежде, чем постучаться в квартиру, я приказал Глебу оставаться пока вместе с его группой захвата внизу, на первом этаже, а подниматься либо через пятнадцать минут, либо раньше по моей команде, либо, если начнется стрельба. Электричество в подъезде было отключено заранее. Потому звонок не работал, и мне пришлось стучать. За дверью завозились, тень закрыла дверной глазок, и молодой голос спросил:

— Вы к кому?

— Я в гости к Льву Давидовичу, — проговорил я.

— Он плохо себя чувствует и никого не принимает, — сообщили из-за двери.

Я сказал:

— А вы передайте, что пришел председатель ОГПУ Менжинский и желает поговорить.

За дверью некоторое время слышались какие-то шорохи, шаги и негромкие голоса, но слов было не разобрать. Наконец, дверь открылась. На пороге стоял старший сын Троцкого Лев Седов, которому скоро должно было исполниться двадцать два года. Он взял фамилию матери, что, впрочем, не спасло его от исключения из комсомола и от отчисления из университета, как только начались гонения на Троцкого.

— Проходите, отец примет вас, — произнес молодой человек, лично проводив меня в кабинет.