Сильно беспокоили, конечно, и мысли о сегодняшней перестрелке. Ничего о подобном покушении на Менжинского я никогда не читал. Значило ли это, что история уже начала необратимо меняться из-за моих действий? Или же просто инцидент на дороге настолько хорошо засекретили, что никакой огласки не последовало даже через многие десятилетия?
Но, я пока не склонен был переоценивать собственное влияние на исторический процесс. В конце концов, более или менее серьезным событием, к которому я оказался причастен за время после попадания, можно было назвать пока лишь одно: убеждение Сталина заменить Троцкому ссылку в Алма-Ату ссылкой в Горки. Или же это все-таки существенное изменение событий? Кто знает, что из этого получится, чем это грозит и как повлияет на развитие ситуации в стране?
Но, больше всего сейчас, конечно, не давали покоя мысли о стрельбе на дороге. Не каждый день подобное происходит: четыре неопознанных трупа и один раненый в перестрелке водитель ОГПУ! А если еще и выяснится, что это именно Ягода организовал, то тогда уж ему и вовсе несдобровать. Но, неужели же Генрих все-таки настолько глуп и прямолинеен, чтобы, получив небольшой втык от начальника, сразу пытаться его ликвидировать?
Наверняка, Ягоду немало удивило, что Менжинский внезапно объявил о своем выздоровлении и желании снова взять всю власть в ОГПУ в собственные руки. Но, это, все же, не повод для Генриха сразу же пытаться ликвидировать своего начальника. Или же Генрих все-таки думает по-другому? Может быть, имеется еще что-нибудь такое, что Генрих любыми путями пытается скрыть от Менжинского, не считаясь с ценой? Все эти вопросы крутились в моих собственных мыслях в том уголке черепной коробки, куда я отодвинул собственное сознание, пока Вячеслав ласкал свою молодую жену перед сном.
С этими мыслями я и задремал. Странное дело, но моя личность, хоть и была она теперь второй личностью Менжинского, но засыпала все-таки синхронно с первой, точно так же нуждаясь в отдыхе. Завтра предстоял непростой день. Помимо расследования происшествия на дороге, еще и переезд Троцкого в Горки предстояло организовывать.
Сон мне приснился еще более странный, чем в прошлый раз. Опять я находился в том же коридоре, в котором очутился сразу же после того, как мою прошлую жизнь прервал удар ножа. Но, на этот раз я уже не был настолько неподвижным, как раньше. Мог, во всяком случае, переводить взгляд по своему желанию, хоть и оставался, вроде бы, бестелесным. Во всяком случае, своего собственного тела я не видел, а, опустив глаза, рассматривал нижнюю часть коридора, где пол оказался не менее белым, чем потолок. Все здесь покрасили в один цвет, так получалось.
Впереди по-прежнему горел неяркий свет. Но, как оказалось, точно такой же свет и на примерно таком же расстоянии горел и сзади от меня по коридору. Я обрел способность свободно поворачивать свой обзор на все 360 градусов, причем, в любых плоскостях, словно бы сделался некой небольшой сферой с глазами.
— Приветствую тебя, Подопытный! — откуда-то заговорил уже знакомый мне голос невидимого экспериментатора.
— Может, ты все-таки уже покажешься? — спросил я.
— Почему бы и нет? — ответил он вопросом на вопрос.
И тут же в паре метров передо мной в коридоре возникло существо с крыльями за спиной, облаченное в серебристое сияние, которое равномерно распределялось вдоль тела некой светящейся аурой, распространяясь в пространство сантиметров на десять от фигуры световым полем неизвестной природы. Свет казался достаточно мягким, лишь вблизи кожи светящегося существа интенсивность свечения все-таки слепила, не давая возможности как следует разглядеть черты лица и анатомические подробности тела, или одежды, как не представляется возможным рассмотреть незащищенными глазами поверхность очень яркой электрической лампочки. Потому я не мог с уверенностью даже сказать, одетый он или голый.
— Да ты, оказывается, ангел, — удивился я. И тут же спросил:
— Ты что, живешь здесь?
Он проигнорировал мое удивление его обликом, так сильно похожим на ангельский, но остальное объяснил:
— Нет. Я тебе уже говорил, что место, где мы встречаемся, расположено между мирами, между пространством и временем. Сюда вы, люди, имеете возможность приходить лишь в своих снах, либо после смерти. А мы можем приходить сюда по своему желанию, когда захотим. Для связи между тобой и мной была выбрана именно эта точка контакта, потому что твоя сущность теперь привязана к этому месту. И ты каждый раз во сне будешь возвращаться сюда, контактируя со мной, если я захочу.
— А что, можешь и не захотеть? — спросил я.
На что он ответил:
— Пока эксперимент с твоим участием продолжается удачно, я буду регулярно приходить сюда, когда приходишь ты, как делегат для связи. Так, кажется, у вас называется подобная деятельность?
— Это радует, а то уже накопились к тебе кое-какие вопросы, — произнес я мысленно, поскольку голосом по-прежнему не владел. Ничего у меня в этом коридоре не было, ни тела, ни голоса, радовался пока лишь тому, что научился взгляд перемещать, вися на одном месте посередине непонятного коридора в параллельном мире.
— Спрашивай, — предложило светящееся крылатое существо.
И я задал вопрос прямо:
— Вот это нападение, которое сегодня произошло, кто подстроил?
Он ответил загадочно:
— Твой мир сопротивляется изменениям. И, чем более заметные изменения ты внесешь в события, тем сильнее будет и сопротивление. Поток исторических событий имеет свой собственный логос развития. Он старается следовать уже намеченным путем, а не иным. Этот событийный поток можно сравнить с мощным потоком воды, которая течет там, где уже проточено русло, а вовсе не там, где никакого русла еще нет, а просто какому-то малышу захотелось прокопать маленькую канавку в сторону, чтобы отвести туда воду. На тебя же возлагается задача пробивать новое русло потоку истории. И постарайся не дать ему смыть себя.
— Ну, раз получается, что я делаю столь серьезную работу, прокапываю новое русло для исторического потока, так выдай тогда подходящие инструменты. Не голыми же руками мне копать! А то много не накопаю, — проворчал я, понимая, что наглею.
Впрочем, грандиозность задачи, поставленной мне этим ангелом-экспериментатором, не только впечатляла своим размахом, но и пугала одновременно. Впрочем, он не возмутился, а спокойно произнес:
— Разумеется. Инструментами ты будешь обеспечиваться по мере успехов в нужных нам изменениях. Пока у тебя быстро развивается способность исцелять, но и другие способности добавляются по мере необходимости. Вот, посмотри, как изменились значения.
И действительно, перед моим взором опять вспыхнули красным надписи с цифрами, словно показатели в компьютерной игре: «Навык целительства 15 процентов»; «Активирован навык убеждения, 5 процентов»; «Активирован навык пополнения энергии, 5 процентов»; «Активирован навык ускоренной реакции, 5 процентов».
И тут проклятый телефонный звонок снова оборвал мое общение с загадочным экспериментатором, похожим, как выяснилось, на ангела.
Глава 25