О. Боже. Мой.
Я могу только смотреть на Мишу, пока его слова доходят до меня.
Мы никогда не говорили о его работе в качестве силовика, и я не знаю, как подойти к этой теме.
Его взгляд скользит по моему лицу.
— О чем ты хочешь спросить?
Крик Паулы эхом разносится по зданию, затем я слышу, как Эбби ругается:
— Я оторву твой гребаный член. Ублюдок, это больно.
— Прекратите проклинать его и дайте сдачи, мисс Сартори! — Кричит инструктор Елена.
— Аврора, — говорит Миша, чтобы вернуть мое внимание к нему. — В чем вопрос?
Я стискиваю зубами нижнюю губу, но потом набираюсь смелости и спрашиваю:
— Разве ты не чувствуешь себя виноватым, когда убиваешь кого-то?
Он пожимает плечами.
— Поначалу да, но со временем все они превратились в работу, которую нужно было выполнять. Если мне придется думать о каждом человеке, которого я убил, я не смогу спать ни дня.
Не в силах сдержаться, я снова спрашиваю:
— А ты не боишься умереть?
Глаза Миши встречаются с моими.
— Я не планирую умирать молодым.
— Да, но что-то может пойти не так. Тебе это не приходило в голову?
Он качает головой.
— Нет. Я слишком усердно тренировался, и Алек и Армани прикрывают мне спину. Если я отправлюсь на задание, беспокоясь, что что-то пойдет не так, я в конечном итоге умру.
Прежде чем я успеваю задать еще один вопрос, Миша хватает панель и прислоняет ее к ящику, так что она частично загораживает свет.
У меня в груди зарождается тревога, но, зная, что я не полностью замкнута, с этим можно справиться.
Он наблюдает за мной, прежде чем спросить:
— Как ты держишься?
— Я знаю, что могу выбраться, поэтому меня это не очень беспокоит.
Выбравшись из ящика, он уходит, затем я слышу его крик:
— Алек.
Когда Миша возвращается, я спрашиваю:
— Зачем ты зовешь Алека?
— Чтобы он закрыл нас в ящике.