Я стараюсь не беспокоиться о том, что он отдаляется от меня, но это тяжело. Мы же не обозначили, кто мы друг для друга. У него нет никаких обязательств по отношению ко мне.
Не волнуйся, пока он не скажет тебе, что все кончено.
Когда я вхожу в класс, нервы скручиваются у меня в животе.
— Лучше бы меня сегодня не запихивали в ящик, — бормочу я.
— Если нам придется выбирать, выбери Мишу, — говорит Эбби. — Он так с тобой не поступит. — Она смотрит на меня. — Только не забудь сходить в туалет, прежде чем они свяжут твою задницу. Из этих оков не выбраться.
Я хихикаю, когда мы присоединяемся к остальным участникам.
Инструктор Елена оглядывает группу, затем говорит:
— Аврора, ты с Мишей. Он поможет тебе преодолеть клаустрофобию. Остальные следуют за мной.
С разинутым ртом я поворачиваюсь к Мише.
— Что мы будем делать?
Он ждет, пока все направятся на склад, затем спрашивает:
— Ты доверяешь мне, верно?
— Не настолько, чтобы застрять в маленьком пространстве, — бормочу я.
Миша указывает на черный ход.
— Пойдем. Обещаю, все не так плохо, как ты думаешь.
Зайдя на склад, мы направляемся в заднюю часть, где стоят ящики.
— Я не полезу в ящик. — Я качаю головой. — Ни за что.
Он берет меня за руку и тянет в лабиринт. Мы останавливаемся перед случайным ящиком, и я наблюдаю, как Миша снимает переднюю панель.
Он приседает и заползает внутрь, затем садится и похлопывает по крошечному месту рядом с собой.
— Тащи сюда свою задницу. Дверь останется открытой.
Сделав глубокий вдох, я заползаю следом за ним.
— Как это поможет?
— Постепенно, находясь в маленьком пространстве, ты станешь невосприимчивой.
Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.
— Откуда ты знаешь, что это сработает?
— Потому что я вроде как прошел через это.
Мои губы приоткрываются.
— О чем ты?
Он на мгновение задумывается, затем говорит:
— Моя ситуация сильно отличалась от твоей. Я перестал испытывать какие-либо чувства, лишая кого-то жизни. Поначалу это не укладывалось у меня в голове, поэтому они заставляли меня позаботиться обо всех убийствах. Через некоторое время это перестало иметь значение.