— Я просто ненавижу, что моя мечта закончилась вот так, — всхлипываю я. — После той ночи и того, каким замечательным он был… — Я вытираю со щеки слезу и делаю глубокий вдох. Мой голос дрожит, когда я продолжаю: — И, подарив ему свой первый и единственный поцелуй, я так надеялась, что мы встретимся снова и продолжим с того места, на котором остановились.
— Первый и единственный поцелуй? — выдыхает она.
Я усмехаюсь сквозь слезы, садясь. Вытирая щеки, я бормочу:
— Да, я вроде как солгала тебе. Эдуардо никогда не целовал меня.
Во время игры в бутылочку я оказалась в чулане с кузеном Эбби. Мы договорились сказать, что поцеловались, потому что он был заинтересован в другой девушке, а я не была готова.
Глаза Эбби расширяются от удивления, и она пару раз моргает.
В этот момент раздается стук в дверь. Она поднимает на меня указательный палец.
— Мы продолжим этот разговор.
Пока Эбби открывает дверь, чтобы получить заказанную еду, я иду в свои апартаменты и переодеваюсь. Надеваю удобные шорты и футболку и кладу комплект на кровать для Эбби.
Сняв украшения, я направляюсь в ванную. Я как раз смывала косметику с лица, услышав, что в спальне появилась Эбби.
— Это шорты для меня?
— Да. После того, как переоденешься, иди умойся. Ты не можешь спать с макияжем.
— Да, мам, — отвечает она.
Я хихикаю, потом перевожу взгляд на свою шею и вижу красные следы, которые Миша оставил на моей коже.
Удар был нанесен сильно и неожиданно. Трудно поверить, что мужчина, в которого я так долго была влюблена, причинил мне боль.
Осознание этого — горькая пилюля, которую нужно проглотить.
Я вспоминаю, как он перекрыл мне доступ воздуха и угрожал. В его голубых глазах не было тепла, только ледяная опасность.
Сегодня ночью я увидела силовика Братвы, а не человека, который разорвал свою рубашку, чтобы остановить кровотечение из моей раны.
Задрав рубашку, я смотрю на шрам, тянущийся от бедра до ребер. Шрам никогда не беспокоил меня, потому что это было напоминание о том, что та ночь была реальной, а не фантазией, придуманной моим сверхактивным воображением.
— Ты в порядке? — Спрашивает Эбби, входя в ванную и становясь рядом со мной.
— Да. — Я беру тоник и наношу немного на лицо, пока Эбби снимает макияж.
— Итак, — говорит она, — твой первый и единственный поцелуй? Почему ты мне не рассказала?
Я пожимаю плечами, выливая пару капель сыворотки на ладонь. Втирая питательную жидкость в кожу, я отвечаю:
— Не знаю. Ты намного опытнее меня. Мне казалось, было бы глупо говорить о поцелуе.
Эбби хмуро смотрит на меня.
— Это самая глупая вещь, которую ты когда-либо говорила.
— Уф, я знаю. — Я бросаю на нее взгляд полный раскаяния. — Честно говоря, ночь казалась такой нереальной. Половину времени мне было трудно поверить, что это действительно произошло.
— Поцелуй хотя бы был хорош? — спрашивает она.
Я киваю, на моих губах появляется слабая улыбка.
— Он был идеальным. — Я раздраженно выдыхаю, потянувшись за увлажняющим кремом. — Вот что делает все это таким запутанным. Как будто Миша из той ночи и Миша, которого мы видели сегодня, — это два совершенно разных человека.