— Твои объедки, — хихикает моя женщина.
Я жду, пока Алек и Армани скажут официанту, чего они хотят, затем заказываю стейк рибай для Авроры и то же самое для себя.
— Я не шутила, — говорит Аврора.
— Я тоже, — бормочу я. — Ты съешь стейк.
Она смотрит на меня с минуту, потом качает головой.
Положив руку на спинку ее стула, я наклоняюсь к ней и говорю:
— Моя женщина не ест объедки.
Ее глаза встречаются с моими, затем она говорит:
— Но я действительно не против.
Я качаю головой.
— Сделай это ради меня. В моей жизни было достаточно второсортного дерьма.
Ее брови сходятся вместе, и в ее изумрудных радужках светится сострадание.
— Прости, малыш. Я не подумала.
Я целую ее в висок, а затем шепчу:
— Если ты еще раз назовешь меня малышом, мне, возможно, придется трахнуть тебя за столом.
Она хихикает.
— В наказание или потому, что это тебя заводит?
— Мне это нравится, — признаюсь я.
Когда я отстраняюсь, то вижу, что Эбби, Алек и Армани смотрят на нас со скучающим выражением лица.
Точно, наши друзья здесь. Я на мгновение забыл об этом.
— Мы с Авророй собираемся в субботу в соседний город, — говорит Эбби.
— Вы что? — Спрашиваю я, не уверенный, что правильно расслышал.
Аврора ухмыляется мне.
— Ах да, я забыла тебе сказать. Мы идем по магазинам.
Алек поднимает брови, глядя на меня, посмеиваясь:
— А мне сказали вести себя прилично, когда ты самвот-вот выйдешь из себя.
— Почему? — Спрашивает Аврора, переводя взгляд на мое лицо. — Заказы на наши жизни ведь отменены.
Я предупреждающе смотрю на Алека, когда он открывает рот. Я не сказал Авроре, что на жизнь Эбби все еще готовится покушение.
Армани приходит мне на помощь, бормоча:
— Это не значит, что вам безопасно покидать территорию.