Происхождение имён рек и озер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нет в списке и имени самой большой реки европейской части СССР — Волги. Современное ее название либо славянское (от влага, волглый — «сырой, влажный»), либо финно-угорское (означает «белая, светлая» и связано с именем Вологды). А вот древнее название этой реки — Ра — вполне могло бы попасть в наш список, оно происходит из иранских языков и этимологически связано с индоевропейским наименованием росы. Мордовские названия Волги — Рав, Раво, Рава — также заимствованы из иранских языков.

Подобно Западной Европе, этническая карта России с древних времен представляла собой конгломерат племен и народов, оставивших более или менее значительные следы в гидронимии.

Мы рассмотрим здесь лишь один вопрос: исторические контакты древних балтов и славян на территории СССР по данным гидронимии.

Балты и славяне на Русской равнине

по данным гидронимии

Балтийские и славянские народы говорят на языках, относящихся к индоевропейской языковой семье. В древности балты и славяне, по-видимому, сформировались в северо-восточной зоне индоевропейской общности. Их происхождение, пути миграции, взаимные отношения и формирование балтийских и славянских языков являются предметом многолетних серьезных научных дискуссий, в которых принимают участие лингвисты, археологи, этнографы, антропологи. Один из главных вопросов в этих дискуссиях — существование особо тесных связей между балтийскими и славянскими языками, что породило проблему балто-славянского языкового единства.

Балтийские племена складывались на основе родственной группы скотоводческо-земледельческих племен шнуровой керамики и боевых топоров, расселявшихся с запада на восток из Центральной Европы в конце III — начале II тыс. до н. э. Балтийские племена сложились в Прибалтике (их потомки — современные литовцы и латыши); кроме того, их индоевропейские предки в результате миграций проникли на территорию Верхнего Поднепровья (среднеднепровская культура) и в Волго-Окское междуречье и междуречье Волги и Клязьмы (фатьяновская культура). Другими племенами шнуровой керамики были носители балановской культуры на Средней Волге. К середине I тыс. до н. э. в Поднепровье и Пбочье сложились культуры, которые, как считают археологи, определенно принадлежали балтам.

Формирование славян, как считают многие историки и лингвисты, происходило в Центральной и Восточной Европе. Известный советский археолог доктор исторических наук В. В. Седов [1979] полагает, что славяне в древности были западными или юго-западными соседями балтов и жили где-то в бассейне Вислы. Начало формирования славян происходило в V–II вв. до н. э. в междуречье Вислы и Одера в результате взаимодействия лужицкой и поморской культур, причем лужицкая культура была общей для части древнеевропейского населения, а поморская, возможно, принадлежала балтам. В конце II в. до н. э. на западе славянского ареала складывается пшеворская культура, а рядом с ней, в Припятском Полесье и в прилегающих к нему среднеднепровских областях, — зарубинецкая культура. Последняя просуществовала до II в. н. э.; ее связывали со славянами, но В. В. Седов считает, что целиком отождествлять племена зарубинец-кой культуры со славянами было бы преждевременно, так как их культура имеет связи и с балтами. Он предполагает, что язык этих племен был одинаково близок к балтийским и славянским диалектам. Зарубинецкие племена продвинулись затем на северо-восток, в области Верхнего Поднепровья и на Оку, где уже жили местные балты в окружении финно-угорского населения.

Дальнейшая судьба славян в Восточной Европе прослеживается вполне отчетливо. В V–VII вв. н. э. началось широкое расселение славян в Европе; в эту эпоху славянские языки уже достаточно различались между собой. Складываются славянские группировки, упоминаемые древними авторами, — славены и анты (общее наименование славян также было венеды)-, с VIII в. формируются средневековые племенные объединения славян.

Сложная этническая история тех территорий, на которых сформировалась древнерусская народность, не могла не отразиться на этнографических особенностях древнерусских племен, их языке, географических названиях их земель. В гидронимии восточнославянских территорий сохранились следы древних индоевропейских и балтийских названий, имеющих соответствия в гидронимии Литвы и Латвии. Это субстратные названия, усвоенные славянами.

Большая заслуга в открытии огромного пласта верхнеднепровской гидронимии балтийского происхождения принадлежит видным советским ученым В. Н. Топорову и О. Н. Трубачеву [1962]. Их монография «Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья» явилась блестящим образцом лингвистического анализа географических названий и послужила мощным стимулом для дальнейших исследований гидронимии Поднепровья и других соседних территорий.

К балтийским названиям в бассейне Днепра относятся такие гидронимы, как Абеста, Ажовка, Бебря, Бержица, Верепета, Вопь, Дегна, Лучеса, Мерея, Наровля и др/ Например, название Бержица содержит основу берж-, означающую в балтийских языках березу (по-литовски berzas), В гидрониме Верепета отразилось слово со значением «водоворот» — литовское verpetas. А правый приток Днепра Вопь обязан своим наименованием балтийскому географическому термину «река»: в литовском и латышском — пре, а в вымершем древнепрусском языке было аре.

Это же балтийское слово звучит и в названии притока Оки — реки Упы. Название же Вопь с начальным (протетическим) «в» отражает звуковые процессы, происходившие в языке восточных славян в древнерусский период; ср. русское восемь из осмъ.

О. Н. Трубачев [1968], продолживший исследование гидронимии более южных областей Поднепровья, нашел ряд балтийских гидронимов на Правобережной Украине. Так, название реки Вересна соответствует литовскому гидрониму Versne, который объясняется из слова versme — «исток». Есть и другие балтийские гидронимы в этом районе, но в целом их гораздо меньше, чем в Верхнем Поднепровье, и они явно расположены на периферии древней территории балтов. Кстати, в этом районе обнаруживаются многочисленные связи местной гидронимии с гидронимией фракийцев и иллирийцев.

Балтийские названия, как и следует ожидать, густой сетью покрывают бассейн Оки. Многие из этих названий были изучены В. Н. Топоровым и картографированы В. В. Седовым в сопоставлении с ареалами археологических культур. Верхнеокские земли осваивались славянами довольно поздно. Начиная с XI в. здесь происходила постепенная славянизация балтов. Два колонизационных потока славян — кривичи с северо-запада и вятичи с юго-запада — встретились в Подмосковье, причем оба племени уже контактировали с балтийским населением на других территориях. В. Н. Топоров [1982] выявил около 400 гидронимов балтийского типа в самом Подмосковье, а также в прилегающих районах Калужской, Смоленской и Калининской областей; среди них такие имена как Болва, Вазуза, Кубрь, Лама, Лота, Лусенка, Можайка, Нара, Отра, Руза, Сетунь, Скобра, Таруса, Угра, Ужепа и др.

Некоторые из изученных В. Н. Топоровым названий можно было бы объяснить иначе — на славянской почве, но тем не менее число бесспорных балтизмов в Подмосковье на самом деле весьма значительно. Они оставлены западнобалтийским племенем голядь, упоминание о котором (в районе реки Протвы) впервые встречается в Ипатьевской летописи под 1058 г., т. е. раньше первого упоминания о городе Москве (1147 г.). Балтийское население в Подмосковье как самостоятельный этнос, но уже в стадии двуязычия, держалось до середины, может быть и до конца, XIII в.

Имя реки Москвы, от которого произошло наименование столицы нашей страны, естественно, явилось предметом изучения для дореволюционных и советских историков и филологов. О его происхождении высказывались самые противоречивые гипотезы [Никонов, 1966]. Слово Москва объясняли из финно-угорских (пермских, мерянского) и иранских языков, но эти толкования в настоящее время отвергнуты. Из многочисленных славянских этимологий признаны наиболее серьезными те, которые были выдвинуты крупными славистами: С. П. Обнорским, Г. А. Ильинским, П. Я. Черных, Т. Лер-Сплавиньским и др. [Смолицкая, Горбаневский, 1982]. Значение гидронима Москва устанавливается как «топкая, болотистая, мокрая» — от слова москы, связанного с понятием «влага». Соответствие гидрониму Москва есть в других славянских землях: река Московица (Московка) — приток Березины; ручей Московець на Украине, реки Mozgawa или Moskawa в Польше и в ГДР.

Близки к славянскому слову по форме и по значению некоторые родственные слова из балтийских языков. Балтийскую гипотезу происхождения имени Москва разработал В. Н. Топоров: оно возводится к древним формам *Mask-(u)va, *Mask-ava или *Mazg-(u)va, *Mazg-ava от корней со значениями либо «топь, грязь», либо «извилистая (река)» [Топоров, 1982]. Название Москва В. Н. Топоров анализирует с точки зрения словообразования, ставя это имя в один ряд с другими водными именами на — ва, типа Нигва, Смедва, Локнава, связанными с балтийским гидронимическим ареалом.

По всей видимости, славянская и балтийская гипотезы, о которых рассказано выше, не противоречат друг другу, и следует думать, что название реки Москвы может быть как балтийским, так и славянским, но принадлежность его к балтийским более вероятна, так как славянское население Подмосковья, взаимодействуя с балтийским и финно-угорским населением, усваивало большое количество названий, происходивших из местных языков. Само же нарицательное слово, лежащее в основе гидронима Москва, относилось к лексике, возникшей в период раннего интенсивного балто-славянского языкового взаимодействия.

В городе Москве сохранились и некоторые другие балтийские названия, например известный приток реки Москвы Яуза (по летописи под 1156 г. — Ауза). Ранее объяснения этого имени искали в славянских, финно-угорских и тюркских языках. Русский историк И. Е. Забелин объяснял имя Яуза как «узкая», сопоставляя это название с топонимами Вязьма, Вязема, Вазуза, Вязь, Уза, т. е. «вязь или связь, союз одной местности с другой, хотя по очень узкому потоку» [Забелин, 1905]. Были попытки объяснить слово Яуза из финно-угорских языков со значениями «сосновая река» или «приток реки», из тюркских языков — от слова яуз — «злой»; эту этимологию с полным основанием критикует Э. М. Мурзаев [1974].

Что касается тюркских языков, то гораздо более подходящим было бы связать название Яуза (старая форма Ауза) с тюркским географическим термином ауз, аеуз — «рот, устье, ущелье, горный проход» [Мурзаев, 1984]. Но подобную этимологию опровергают исторические данные. Ранние тюркские названия в Москве имеются, например Балчуг — улица, находящаясяв непосредственной близости от Яузы: от татарского слова балчуг, балчык — «влажная земля, глина, жидкая грязь, болото» [Мурзаев, 1984]. Известно, что свое название улица (первоначально урочище) Балчуг получила от татар, приезжавших из Золотой Орды. Но тюркские названия в Москве вряд ли могли появиться раньше XIII в. Река же Яуза упоминается в источниках уже в середине XII в., причем название это, видимо, было хорошо известно и прежде. В устье Яузы археологи открыли одно из древнейших поселений Москвы, предшествовавшее Кремлю Юрия Долгорукого [Векслер, 1968]. Кроме того (и это достаточно убедительный аргумент), есть и другие реки с таким названием: вторая Яуза протекает в Клинском районе Московской области и в Калининской области (правый приток реки Ламы). От истоков же второй Яузы течет и третья Яуза, которая впадает слева в реку Сестру. Есть и Яуза, правый приток Гжати, в Смоленской области. Названия этим рекам золотоордынцы дать никак не могли. Все реки с названием Яуза протекают в области древнего расселения балтийских и финно-угорских племен.

В. Н. Топоров сопоставил гидроним Яуза с некоторыми латышскими топонимами типа Auzes, Auzupurvs, Auzuplava, Auzini и др. — от слова auzajs — «стебель овса, ость, солома». На первый взгляд значение не очень подходящее реке, но вспомним, что стебель растения может виться, гнуться. «Извилистая река» — вполне приемлемое объяснение. Кстати, в Яузу справа впадает река Стебелька (всего в бассейне Москвы — пять рек с таким именем) — вот и дополнительный аргумент в пользу правильности этимологии. Одно название сохранилось в балтийской форме и непонятно русскому населению, другое, рядом — в переводе. По всей вероятности, балты и славяне в Подмосковье жили в тесном контакте в условиях длительного двуязычия: только в этом случае могли сохраниться такие гидронимические дублеты.

Балтийские названия удалось обнаружить и в северо-западных областях РСФСР, граничивших с историческими тверскими землями. Прежде считалось, что существуют лишь отдельные изолированные названия рек и озер в Псковской области, объясняемые из балтийских языков. После систематического обследования гидронимии древних новгородских и псковских земель автор настоящей книги установила, что на этих территориях присутствует не только финно-угорская субстратная гидронимия, но и балтийская, и притом в значительном количестве. Можно спорить лишь о путях проникновения балтийских гидронимов в эти земли.

Археологические данные (по В. В. Седову) не показывают культур, целиком принадлежащих балтам, в Озерном крае, хотя отмечаются отдельные балтийские элементы в материальной культуре древнерусских племен — кривичей и новгородских словен, которые впервые появились на Северо-Западе в V–VI вв. Пути проникновения кривичей и словен в этот район также по-разному оценивались археологами: либо племена эти пришли в Озерный край с запада, из областей верхнего течения Немана, бассейнов Буга и Вислы, либо шли на север из Верхнего Поднепровья. Не исключено, что кривичи, с одной стороны, и словене, — с другой, заселяли свои новые территории разными путями.

В любом случае гидронимы псковских и новгородских земель, объясняемые из балтийских языков, чрезвычайно близки к другим балтийским гидронимам, сохранившимся в качестве субстрата на восточнославянских территориях, и имеют широкие соответствия в Латвии и Литве, а также в древнепрусских землях. Конечно, мы имеем в виду древние названия: ведь есть еще и топонимы, оставленные в Псковской и Новгородской областях поздними переселенцами XIX в. — крестьянами из Литвы и Латвии. Впрочем, эти новые названия, как правило, принадлежат населенным пунктам, а не рекам и озерам.

Приведем некоторые примеры из гидронимии северо-западных областей РСФСР.

Озерный край… Так называют Валдайскую возвышенность и Приильменье, которые отличаются густой гидрографической сетью и обилием ледниковых озер. Если мы взглянем на карту Калининской области, то, например, в районе озера Селигер, городов Торопец, Осташков и Вышний Волочек обнаружим много балтийских гидронимов. Название озера Допшо объясняется из литовского слова — dubus — «глубокий». Озеро Журедайно имеет составное название: первая часть — та же, что и в латышских словах zura, zure — «грязная вода», zuret — «течь», вторую часть можно обнаружить в имени озера Дайнис в Литве. Название озера Озарон напоминает русское слово озеро. Ведь нередко река называется просто Река, Речка, а озеро — Озеро, Озерное, Озеры и т. п. Действительно, и здесь, в Торопецком районе, озеро именуется просто «Озеро», но это название не русское, а балтийское. Соответствие ему находим в древнепрусских[30] областях: болото Azara, прусское слово assaran — «озеро».

Интересное название озера обнаруживаем в Осташковском районе — Стерж. В письменных источниках встречается вариант этого имени — Стреж, но он более поздний, результат переделки названия в устном произношении. Форма же Стерж — ранняя, что подтверждается и названиями волости Стерж и деревни Стержа, зафиксированными в новгородских писцовых книгах. По этой причине мы не можем считать название русским и сравнить его с географическим термином стреж, стрежень — «место наибольшей скорости течения реки». Правда, есть в русском языке еще и слово стержень, этимологически родственное словам стреж, стрежень. В словенском языке стржен имеет следующие значения: «сердцевина дерева», «стержень гнойника», «стрежень течения».

Так, может быть, название озера Стерж следует сопоставить с этим русским словом? Нет, не получится: мешает наличие другого названия неподалеку — Стергут. Река Стергут связывает между собой озера Стергут (Стергуто) и Стерж, образуя единую водную систему. Название же Стергут по форме можно сопоставить с именем прусского озера Sterge (Strege) [Gerullis, 1922], хотя значение его неизвестно; слово Стергут содержит еще и балтийский суффикс — ut-.

Район Южного Приильменья также изобилует названиями, имеющими соответствия в балтийских землях: реки Ловать, Явонь, Верготь, Пола, Русса, озеро Цевло и др.

Что касается имени большой реки Ловать (или Ловоть), впадающей в озеро Ильмень с юга, то по поводу этого названия существуют противоречивые мнения. Финский ученый Й. Миккола реконструировал исходную форму *Lavatjoki с предположительно финской основой. М. Фасмер связывал это название с прибалтийско-финскими топонимами Alvatti, Alvattiniemi из финскою alve — «выводок, рыбья молодь» [Фасмер, 1967, т. 2]. Советский топонимист А. И. Попов [1981], предполагая возможность различных этимологий гидронима Ловать — финно-угорской, славянской и балтийской, не отдал предпочтения ни одной из них, так как есть свидетельства в пользу каждой гипотезы; балтийская гипотеза принимается им с меньшей степенью вероятности.

[30] Вымерший древнепрусский язык относится к числу балтийских. На нем говорили прусские племена, населявшие южное побережье Балтийского моря. Пруссы были завоеваны в XIII в. Тевтонским орденом и подверглись истреблению или ассимиляции.