Тем временем, боец из Страны Восходящего Солнца все не желал сдаваться. С трудом поднявшись на ноги, он медленно похромал к старцу, судорожно сжимая рукоять своего меча. Даос, вздохнув с нарочитой печалью, повернулся к нему. Склонив голову на бок, Тяньцзи остановил на чужеземце взгляд, которым, наверное, любопытствующий ученый мог бы глядеть на препарируемую лягушку. Фудзивара Наоки застыл на месте, и, неожиданно, развернулся и спешно заковылял в противоположную от даоса сторону, вскоре скрывшись за деревьями.
- Наконец-то эта надоедливая мошка прекратила зудеть над ухом, - обернулся Тяньцзи к Сяо-Фаню. - Не откажешься ли выпить со мной чаю, младший? У меня с собой есть замечательный билочунь с дунтинских гор.
- С удовольствием, мудрец, - воодушевленно откликнулся Ван Фань. - Мне собрать хворосту?
- Незачем, - безмятежно отозвался старец. - Садись, Сяо-Фань, я поухаживаю за тобой.
Юноша присел на траву, глядя, как даос достает из небольшой поясной сумы коробочку с чаем. Он запоздало понял, что Тяньцзи неоткуда взять чайный прибор - маленький кожаный кармашек, прикрепленный к поясу старца, был единственным вместилищем пожитков последнего, и цилиндрическое вместилище чайных листьев занимало его полностью. Ван Фань все же не стал задавать вопросов, и ожидающе посмотрел на старого даоса. Тот не разочаровал.
Бережно вынув из коробочки с чаем щепоть листьев - бело-зеленых, свернутых в небольшие катышки, - он неожиданно подбросил их в воздух. Немедленно, его ладонь проделала круговое движение, и исторгнутая ей ци собрала чайные листья в зависший в воздухе комок. Новый импульс энергии резко охладил воздух лесной поляны, и вокруг чайного шарика почти мгновенно намерз бесформенный кусок льда. Тяньцзи легким движением взял из воздуха эту льдинку, размером чуть побольше куриного яйца, и сосредоточенно уставился на нее. На этот раз, исходящая от него ци дохнула сухим жаром, и кусок льда медленно поменял цвет на янтарно-желтый с прозеленью. Старец коснулся верха льдинки, и часть ее испарилась, открывая исходящий паром чайный напиток, наполняющий ледяное вместилище.
- Угощайся, Сяо-Фань, - радушно предложил юноше Тяньцзи, протянув ему необычную чашку. Тот, взирая на действо широко распахнутыми глазами, машинально принял поданное, и отхлебнул. Вкус чая, приятный и отдающий фруктовой сладостью, несколько вернул его в реальность.
- А-хре-неть, - машинально высказал он вслух единственную мысль, бьющуюся в его мозгу. Старый даос на глазах Сяо-Фаня применил, для совершенно бытовых целей, несколько мистических искусств высочайшего уровня, что поразило юношу до глубины души.
- Это какой-то чужеземный язык? - с легким интересом спросил Тяньцзи, творя - иначе и не скажешь, - и себе чашечку чая.
- Да, из царства Э Ло Сы[2], что на северо-западе, - неверным голосом ответил Ван Фань. - Тамошний говор менее красив и текуч, чем наречие Поднебесной, но ему нет равных в выражении чувств с помощью неприличных слов, - он снова отхлебнул поистине магического чая, пытаясь привести в порядок мысли. Он настолько растерялся, что выложил новому знакомому толику своих иномировых знаний, даже не заметив этого.
- Неприличных? - рассмеялся старец. - Тогда я, пожалуй, не буду спрашивать тебя, что оно значит.
- Искреннее восхищение, старший, - все еще оторопело высказался юноша. - Пожалуй, это я оказался сегодня лягушкой, которой солнце выжгло глаза.
- Не будь к себе слишком строг, Сяо-Фань, - рассеянно заметил Тяньцзи, попивая чай. - Мир полон невероятных чудес, и мои скромные умения - мелочь, по сравнению с многими из них.
- Вам знаком стиль Кулака Великого Предела, мудрец? - неожиданно для себя спросил юноша.
Он почему-то не чувствовал трепета перед сидящим напротив него человеком, обладающим мощью, достойной небесного духа. Наоборот, атмосфера их необычного чаепития ощущалась настолько дружеской, насколько Ван Фань доселе чувствовал себя лишь со своими старшими и Ши Янь. Ему хотелось побеседовать с Тяньцзи на отвлеченные темы, не поднимая никаких приземленных и практичных вопросов, и он заговорил с дружелюбным даосом об идее, не дававшей ему покоя с самого посещения Удана, так как подозревал - этот старец легко сможет ответить на загадки и посложнее.
- Ему обучал меня мудрец Гу Е из Удана, - продолжил он. - Чтобы помочь моему пониманию, мудрец Гу упомянул, что ступни сходны формой с почками, а легкие - с руками, и для осознания Великого Предела, нужно использовать эти сходные формой органы сходным способом. Не правда ли, эта идея кажется полной бессмыслицей? Руки не могут вдыхать воздух, а почки не служат опорой. Движение ци по меридианам, что пересекают их, сходно в той же мере, что и токи энергии в любом другом канале человеческого тела. Пусть слова мудреца Гу и помогли мне осознать новое, мой разум кипит, когда я пытаюсь их обдумать. Каковы ваши мысли об этом?
- Бессмыслица, говоришь? - весело улыбнулся Тяньцзи. - Не задумывался ли ты, что все слова всех языков мира суть бессмыслица? Люди придают им смысл. Только потому, что Нюйва[3] и Фу Си согласились, что слово “рис” будет означать маленькие белые зерна, годные в пищу, оно означает именно это, а не, скажем, курицу, или срамную болезнь, - Ван Фань невольно хихикнул на это неожиданное высказывание.
- Да, но приходя к соглашению о значении слов, люди определяют многообразию звуков четкие рамки законов, делящие их на бессмысленные, и несущие смысл. Слова мудреца Гу Е нарушают законы осмысленного, и тем самым, они бессмысленнее прочих, - возразил юноша.
- Верно, Сяо-Фань, - довольно ответил даос. - Но скажи мне, разве мистические искусства не нарушают законы мира? Ты владеешь техникой Шагов по Облачной Лестнице - я ясно вижу это в твоих движениях и дыхании. Разве она не идет против всего, что составляет основу движения небесных тел? Так почему бы словам, объясняющим суть нарушения законов мира, не нарушать законы осмысленности? Они, как мне кажется, даже обязаны это делать.
- И правда, - с удивлением ответил юноша. - Но не значит ли это, что в любой бессмыслице кроется мистическое искусство, и чем более сумбурна эта бессмыслица, тем глубже сокрытое в ней таинство? - он хитро улыбнулся.
- Почему бы и нет? - ответил Тяньцзи, смеясь. - В любой былинке можно найти столь много скрытого, и столь бесчисленное множество сложного, что и самый изощренный ум не сможет полностью счесть его. Наши предки создавали мистические искусства, наблюдая за дикими зверями, горением огня, и движением облаков в небе. Быть может, даже в бормотании того глупца из Страны Восходящего Солнца скрыто некое могущественное боевое умение.
- Ну, скрытое в его бормотании умение вряд ли будет могущественным, - глубокомысленно заметил Сяо-Фань. - Во-первых, его атаки были слишком предсказуемы, и полагались больше на скорость, чем на мастерство. Во-вторых, вы вытерли им всю эту поляну без единого усилия. Как ему быть источником могущества после этого? - оба собеседника рассмеялись.
Они беседовали еще долгое время, переходя с одной темы на другую. Ван Фань искренне наслаждался разговором с человеком много мудрее и умнее его, но нисколько не чванящимся этим. Юноша совершенно забыл и о времени, и об ушедших вперед товарищах, вспомнив о них, лишь когда солнце коснулось верхушек деревьев. Сяо-Фань не чувствовал ни голода, ни усталости, словно выпитый с мудрецом чай заменил ему плотный обед и ужин. Впрочем, кто сказал бы, что напиток, приготовленный столь необычным образом, и сам не будет необычным? Юноша с великим сожалением собирался было распрощаться с даосом, как тот остановил его.
- Погоди, Сяо-Фань, - сказал Тяньцзи, и в голосе его, доселе веселом и добродушном, неожиданно прозвучала грусть. - Над твоим лбом я вижу недобрую тень, а черты твоего лица говорят о возможных несчастьях в будущем. Пусть я не равен в чтении лиц чудесному провидцу Ли Бу-И, и не могу сказать, как предотвратить ждущую тебя напасть, я все же хочу попытаться помочь тебе, в благодарность за приятную беседу. Потренируйся со мной, - он встал, отбросив в сторону так и не растаявшую ледяную чашку.
- С удовольствием, мудрец, - с долей удивления отозвался юноша. Слова даоса о ждущих его несчастьях обеспокоили Ван Фаня - он не исключал, что обладающий непостижимыми умениями старец способен прозреть грядущее.
- В чем мы будем упражняться? - спросил он, поднимаясь.
- Какое боевое искусство по нраву тебе? - поинтересовался в ответ старый даос. Сяо-Фань задумался над этим простым вопросом - он звучал откликом его собственным недавним размышлениям об известных ему стилях.
- Я изучаю техники для кулака, ладони, и пальцев, - с неспешной обстоятельностью ответил он, излагая причину своего замешательства. - Но недавно, я понял, что истинное понимание этих стилей боя ускользает от меня. Я не могу использовать их естественно, как дыхание - лишь заученно, словно вызубривший текст школяр. Верно, я избрал не тот путь.
- Не огорчайся, - дружески улыбнулся Тяньцзи. - Не существует такой вещи, как неверный путь. Все преграды и препятствия перед тобой - лишь часть пути, делающая тебя тем, кто ты есть, дающая тебе толику нужного опыта. Вот увидишь, твой путь воина спрямит свои извивы в самом скором времени. А сейчас, покажи мне любой удар из любого известного тебе стиля.
Сяо-Фань, встав в начальную стойку первой формы рукопашного стиля Сяояо, Кулака Восхождения, медленно проделал простейший прямой удар. Даос обошел его по кругу, удовлетворенно улыбаясь.