Примечания
[1] Традиционное даосское приветствие.
[2] Также, "четыре сокровища кабинета", "文房四宝" (wen fang si bao, вэнь фан сы бао). Все, необходимое для занятий каллиграфией - бумага, кисть, тушь, и тушечница.
[3] Тигр стен (壁虎, bi hu, би ху) - дословный перевод китайского названия геккона.
Глава 13, в которой герой наслаждается беседой, а также подвергается несправедливым обвинениям, и незаслуженному избиению
Мысль о небольшом путешествии, как видно, посетила не одного Сяо-Фаня. Утром следующего дня, друзья выступили в путь, сойдя со склонов Удана - Гу Юэсюань, разговорившись с одним из молодых даосов, не смог отказать собеседнику в просьбе поработать курьером. Юноша этот некогда был одним из младших клана Пигуа, и менее чем год назад сменил учителя, рассорившись с родней. Такое не приветствовалось на реках и озерах, и новоиспеченный даос умолил Юэсюаня отнести бывшему учителю письмо с извинениями. Старший ученик Уся-цзы решил не медлить с этим делом, благо, Шаги по Облачной Лестнице освоили все, а тренировки в Шагах Геккона, технике, позволяющей прогуливаться по отвесным стенам, были либо закончены, как у Ши Янь с Сяо-Фанем, либо не начаты вовсе.
Соратники, оседлав лошадей, двинулись в направлении хребта Цзинъян, где обосновался клан Пигуа. Дорога до их цели не была далека, и Ван Фань даже предложил не брать лошадей, а отправиться налегке, сократив путь с помощью техники шагов. Гу Юэсюань решительно воспротивился этому, указывая на опасность дорог Поднебесной, и напирая на то, что утомленные непрерывным исполнением сложной техники шагов, они могут стать лёгкой добычей лиходеев. Сяо-Фань признал разумность этих доводов, и покорно взгромоздился на спину своего мерина, выносливого и безразличного животного. Путь к хребту Цзинъян пролегал сквозь тенистые леса, изобильно покрывающие окрестные холмы, пересекал вброд быстрые ручьи и небольшие речушки, и отклонялся в сторону придорожных трактиров и чайных. Сяо-Фань и думать забыл о легком недовольстве, порожденном отказом Юэсюаня преодолеть их путь быстро и увлекательно, птицами воспарив в поднебесье с помощью Шагов по Облачной Лестнице. Он наслаждался их неспешным путешествием, более напоминающим прогулку. Синицы и малиновки сопровождали друзей мелодичными трелями, наполняя лесной воздух музыкой природы. Солнце пыталось проникнуть сквозь покров листвы, но все никак не обретало полного успеха в рассеивании лесной прохлады и полумрака, лишь делая их более уютными.
Мерин Сяо-Фаня шагал стремя в стремя с кобылой, везущей Ши Янь, и девушка увлеченно беседовала с юношей. Тот, с удовольствием озирая окрестные виды, высказал подруге свое давнее желание повидать мир, и девушка предложила отправиться в путешествие по окончанию их миссии. В свое время вволю постранствовавшая, она рассказывала о дальних уголках Поднебесной, которые ей случилось посетить, живописуя заснеженные пики гор Тяньшань, иссушающе-жаркие пески пустыни Такла-Макан, и поросшие буйной зеленью холмы Юньнаня. К их беседе присоединился Гу Юэсюань, также посетивший немало интересных мест, следуя поручениям учителя. Он поведал об отблесках заката на золоченых крышах столичного града Бяньляна, крутых арочных изгибах мостов через реку Цяньтан, что в Ханчжоу, и скалистых берегах Острова Цветущих Персиков, где обитал Хуан Яоши, один из неоднозначнейших воителей Поднебесной. Вэй Цзылин не осталась в стороне, дополняя красочные описания Юэсюаня рассказами о жизни вольного люда, странствующего по рекам и озерам. Она с большим удовольствием пересказала историю о сватовстве юного героя Го Цзина к дочери Хуан Яоши, хитроумной Хуан Жун. Даже нелюдимого Цзин Цзи вовлекло в себя дружеское общение - когда речь зашла о знаменитых практиках боевых искусств, он не смог не высказать свое мнение о стилях обсуждаемых воителей, подкрепив его многими убедительными доводами.
Разговор друзей прервала нежданная встреча. Пройдя очередной поворот извилистой лесной тропы, Гу Юэсюань и его спутники вышли на широкую прогалину, ставшую местом беседы двоих мужчин, различных как видом, так и поведением.
Один из них, смуглый и крепкий детина средних лет, был несомненным чужеземцем. Одетый в короткую свободную куртку поверх нижней рубахи, и широкие штаны, из-под которых выглядывали деревянные сандалии, он выглядел перенесшим долгую дорогу, полную испытаний - одеяние его, некогда ярко-синих цветов, было истрепанным и грязным. Примечательной была прическа мужчины - гладко выбритую на макушке плешь, спускающуюся ко лбу, с трех сторон окружали длинные черные волосы, удерживаемые палочкой-заколкой. Лицо чужеземца, костистое, с выдающимися вперед челюстями и близко посаженными черными глазами, было исполнено довольного предвкушения, а руки лежали на длинном, чуть изогнутом мече с маленькой круглой гардой.
Второй был стар, сед, словно лунь, и одет в шелк темно-синих тонов. Он немедленно напомнил Сяо-Фаню Уся-цзы, как длинной и ухоженной бородой, так и доброжелательностью вида - заметно было, что морщинистому лицу старца не чужда улыбка.
- Ты ли Тиенджи-даошы? - громко вопросил старика чужеземный воин. Речь его была грубой и резкой, напоминая собачий лай и скрежет металла, а владение языком Поднебесной оставляло желать лучшего.
- Да, я - даос Тяньцзи, - благодушно ответил старец. - Кто ты, юноша, и что тебе нужно от меня?
- Мое имя - Фудзивара Наоки, - самодовольно ответил чужеземец. - Я прибыл из Страны Восходящего Солнца в поиске соперников, и уже победил четырех известных воинов. Воинское искусство Поднебесной слабее искусства моего клана - никто из здешних воинов не смог противостоять мне. Я слышал, что ты великий воин, Тиенджи. Покажи мне свое боевое искусство, если тебе есть, что показать. Если же нет - иди своей дорогой. Только, - в насмешливой улыбке воина на мгновение проглянула жестокость, - оставь мне правую руку на память. Протягивать за милостыней ведь можно и левую.
- Значит, ты хочешь увидеть мое боевое искусство, - с безмятежной задумчивостью протянул старый даос, и вдруг засмеялся. - Ну давай, посмотри на него, - бросил он насмешливо. - Смотри, маленькая лягушка на дне колодца. Берегись только, чтобы тебе не выжгло глаза.
Фудзивара Наоки понял, что его оскорбили - если не из слов старца, то из его тона. Лицо чужеземного воина напряглось, оскалив желтоватые зубы, и злое шипение вырвалось из его рта. Он ринулся на даоса резким броском, издав дикий крик, и его меч серой молнией вылетел из ножен, стремясь рассечь фигуру Тяньцзи пополам. Но безупречно-быстрый удар чужеземца пришелся в пустоту - за миг до столкновения, старый даос не спеша отшагнул в сторону. Тяньцзи нарочито медленно зевнул, прикрывая рот сухой ладонью.
- Интересно, что за великих воинов ты победил, юнец? - отрешенно высказался он, глядя в сторону древесных верхушек. - Я слышал о неких “четырех великих драконах, затмевающих горы”, что обитают в Лояне. Не их ли?
Ся-Фань невольно прыснул, вспомнив лоянских забияк, грозу странствующих артистов. Старец обернулся на этот звук, и осмотрел нежданных зрителей с добродушным удивлением. Лидер их небольшой компании, встряхнувшись, поспешно поклонился ему.
- Приветствую вас, мудрец, - с толикой сомнения сказал он, бросая опасливые взгляды на чужеземца, что все еще не двигался с места после своего неудачного броска. - Я - Гу Юэсюань, ученик Уся-цзы, а это - мои младшие, и спутницы. Рад встретиться…
Юэсюань прервал свою вежливую речь предупреждающим вскриком - Фудзивара Наоки выбрал этот момент, чтобы вновь кинуться на повернувшегося к нему спиной даоса. Предупреждения не потребовалось - все с тем же ленивым безразличием, старец шагнул вбок, уходя от очередной молниеносной атаки, и ударил сам - назад, не глядя, обратной стороной ладони. Это небрежное движение, тем не менее, смело чужеземного бойца, словно удар тяжелого тарана, и швырнуло его прочь.
- Что же ты остановился, младший? - дружелюбно спросил Тяньцзи. - Продолжай. Ведь вежливость - то, что отличает нас от… диких животных, - он с намеком посмотрел на неловко встающего с земли чужеземца. Ван Фань вновь не сдержал смешок. Старый даос, мельком глянув на веселящегося юношу, и сам хитро улыбнулся в бороду.
- Рад встретиться с вами лично, - стесненно высказался Гу Юэсюань. - Я не хочу мешать вашему поединку, старший, до свиданья. Пойдемте, друзья, - он легонько пришпорил коня, направляя его в сторону тропы.
- Поведешь моего мерина в поводу, Ласточка? - поспешно спросил Сяо-Фань, передавая подруге узду, и выпрыгивая из седла. - Я догоню вас. Хоть я и сам не собираюсь мешать этому замечательному… поединку, - он попытался согнать с лица насмешливую улыбку, и не особо в этом преуспел, - но пропустить это зрелище просто не могу. Вы ведь не против моего присутствия, мудрец?
- Оставайся, младший, - ответил старый даос. Пусть его улыбка и старательно пряталась в бороде, искрящиеся весельем глаза Тяньцзи превратились в узкие щелочки. - Расскажешь мне новости из долины Сяояо? Я давно не виделся с моим старым другом Уся-цзы.
- Разумеется, мудрец, - с удовольствием ответил Ван Фань. Его спутники понемногу скрылись из виду, один за другим исчезнув за поворотом лесной тропы. - Мой учитель все еще здоров и крепок, и годы словно обходят его стороной. Он все так же любит проводить время за каллиграфией и игрой в облавные шашки, и его мастерство в этих делах все совершенствуется, - тут юноша прервался, с намеком глянув назад - Фудзивара Наоки выбрал этот момент, чтобы вновь напасть на Тяньцзи со спины.
Старец притворно вздохнул, и, шагнув назад, неожиданно лягнул ногой, наклонившись вперед всем телом. Этот пинок бросил чужеземного воина в короткий полет, окончившийся на стволе одной из окружающих поляну сосен. Незадачливый воин со стоном сполз по нему вниз. Сяо-Фань во все глаза смотрел на это безжалостное издевательство над чужеземцем, столь надменным какие-то минуты тому назад.
- Расскажи о себе, и твоих соучениках, младший, - старый даос заметил, что юноша потерял нить разговора, и поспешил помочь ему, явно не желая делать свой “поединок” менее унизительным для Фудзивара Наоки.
- Простите, я забыл о манерах, - повинился юный воитель. - Ваше боевое искусство, и, особенно, его применение сегодня, - он невольно расплылся в насмешливой улыбке, - ошеломило меня. Я - Ван Фань, третий ученик четвертого поколения долины Сяояо. Зовите меня Сяо-Фань, пожалуйста.
- Сяо-Фань? - весело оглядел его старец. - Какие, все же, меткие прозвания избирает нынешнее поколение юношей.
- Безусловно, мудрец, - довольно покивал головой его собеседник. Любовь этого даоса к незамысловатым шуткам пришлась Ван Фаню по нраву - он видел в Тяньцзи несомненную родственную душу. - Этим замечательным прозвищем я обязан моему второму старшему, Цзин Цзи. Его, в свою очередь, поименовал наш старший брат по учебе, Юэсюань, найдя его младенцем в терновом кусте. Все же, мой брат не слишком утруждал свое воображение тогда[1], - юноша притворно вздохнул. Его шутка нашла живейший отклик в старом даосе - Тяньцзи прыснул, прикрывая лицо рукой, и пусть он тут же состроил глубокомысленную мину, смех неуклонно прорывался сквозь нее.