- Победи всех противников на Соревновании Юных Героев, - все еще недовольно ответил юноша. - Приумножь славу школы. Сделай свое боевое искусство лучше и совершеннее. Этого мне хватит. Чем сильнее каждый из братьев, тем сильнее семья - школа, в нашем случае.
- Я так и сделаю, не сомневайся, - уже спокойнее ответил старший ученик Уся-цзы. - Я оставлю тебя сейчас - мне нужно обдумать новое понимание в уединении.
- Тогда я схожу в Лоян сегодня, и мы сможем потренироваться завтра, - с неожиданным для себя воодушевлением высказался Сяо-Фань. Впрочем, он быстро понял причину своего рвения - поединок с сильным противником и ему дал многое, и не в последнюю очередь - уверенность в собственных силах.
***
Сегодня, на пути в Лоян, Сяо-Фань отклонился от проторенной дороги. Осень медленно уходила, уступая зимнему времени, и юному воителю захотелось полюбоваться заснеженными пиками хребта Тяньду. Отчего-то, снег пробуждал в его сердце ностальгические чувства.
Последние месяцы, жизнь Ван Фаня складывалась замечательно, а местами и вовсе радужно. Ши Янь не обиделась на временное прекращение их свиданий, на прощание расцеловав юношу ещё крепче, чем обычно. Гу Юэсюань вернулся с Соревнования Юных Героев с победой, показав себя лучше всех молодых воителей своего поколения. В очередной тренировке с Симынь Фыном, Сяо-Фань внезапно понял свои ошибки в построении тактики боя с вооруженным противником, и его проигрыши наследнику Небесного Меча, и прежде редкие, теперь и вовсе сошли на нет. После десятого поражения подряд, Симынь Фын, недовольно кривясь, попросил у Ван Фаня время на дополнительные тренировки перед их следующим боем, и тот не отказал. Юный воитель вернулся к тренировочным поединкам с Гу Юэсюанем. Тот не давал спеси и самоуверенности укорениться в своём младшем, побеждая его в не менее чем четырёх схватках из пяти. Ван Фань не унывал - бои с более сильным противником бросали вызов как его мастерству, так и тактическому мышлению, заставляя выжимать все больше из давно освоенных приёмов.
Этим утром, Сяо-Фань выбрался в Лоян пораньше, намереваясь зайти к Симынь Фыну, и справиться о его успехах. Также он решил нанести визит Цзян Тяньсюну, Великому Герою Лояна, и познакомиться с его сыном, об уме и воинских навыках которого он слышал немало хорошего. Остаток дня он был твёрдо настроен отдать Ши Янь, и предвкушение тех часов, что они проведут вместе, вызывало у Ван Фаня невольную улыбку. Он также намеревался порадовать подругу небольшим подарком.
Юный воитель выбрался из подлеска тенистой рощи, примыкавшей к предгорьям Тяньду, и, сделав первый шаг, тут же остановился. Медленно и осторожно он отступил обратно, под защиту кустарника и деревьев. Лязг стали, дикие вопли и боевые кличи, топот множества ног, и свист стрел превратили холмистую местность предгорий в поле боя. Все эти звуки донеслось до него в одночасье, не скрываемые больше мирным лесным шумом, и Сяо-Фань поразился услышанному. Поднебесная не вела войн в последние годы, и никакой внешний враг не пробрался бы так далеко вглубь её земель, не оповестив всех подданных Сына Неба о своём вторжении. Юноша осторожно выглянул из-за кустов, снедаемый любопытством и непониманием. Ему мало что открылось - поле боя все ещё заслонял близкий холмик. Сяо-Фань медленно вышел из рощи, и взошел на вершину холма, старательно пригибаясь, а взойдя - и вовсе улегся наземь.
Раскинувшийся перед ним вид отвечал всем представлениям юного воителя о столкновении армий, пусть сражающиеся и не имели к солдатам никакого отношения. Предгорья Тяньду стали местом жестокой схватки двух сообществ воителей, враждебных как друг другу, так и всем последователям праведного пути. Жестокий и амбициозный Культ Тяньлун решил раз и навсегда разрешить свои противоречия со зловещей и странной сектой Фэнду.
Рядовых членов обеих сект было легко узнать по единообразной одежде. Культ Тяньлун обряжал своих послушников в лёгкие доспехи, и скрывал их лица железными масками с тремя зарубками, что символизировали след драконьих когтей. Младшие Фэнду мазали лица белилами и одевались в подобие погребальных одежд, видом напоминая не то прыгающих немёртвых, не то беспокойных духов. Именовались они соответственно - Призраки. Примечательно было и оружие, общее для большести Призраков Фэнду - парные сабли с сильным обратным изгибом клинка, выглядящие, словно необычные серпы или крюки, и выкрашенные в цвет свежей крови.
Лидеры двух сект выделялись сильнее прочих на поле боя - не только своим боевым искусством, но и внешностью. Ли Цанлун, также известный как Царь Драконов, был узнан Сяо-Фанем по рассказам, слышанным на реках и озерах. Статный мужчина огромного роста, глава Культа Тяньлун был одет в дорогой узорчатый шелк, достойный императорского приёма, а его сложную причёску удерживала сияющая золотом заколка. Лицо его, могущее похвастаться правильными чертами, а также ухоженными бородкой и усами, вызывало, тем не менее, неприязнь - слишком гордым и презрительным было его выражение, словно Ли Цанлун считал весь мир ниже себя. Сяо-Фань невольно задумался на мгновение, насколько справедливым может быть это мнение воителя, именующего себя Царем Драконов, и полностью оправдывающего свое прозвание. Боевое искусство Ли Цанлуна поражало - применяемые им техники ци на две головы превосходили все, известное Ван Фаню. Сгустки и волны энергии, обрушиваемые главой Культа Тяньлун на своих противников, словно сотрясали и рвали само мироздание, так велика и непостижима была их мощь.
Противник Царя Драконов был не менее легко узнаваем - о главе Фэнду шла мрачная слава, и сегодня, увидев его вживую, Сяо-Фань понял, что в жутких историях об этом воителе не было ни единого преувеличения. Ужасный и странный видом, он походил больше на злое божество, чьё имя сделал своим прозванием, чем на человека. Именуемый Владыка Мёртвых, Янь-ван, либо же Король Яма, он внушал опасение и тревогу одним своим видом. Мощные кривые клыки далеко выдавались из его рта, выглядящего пастью демона, а мертвенно-синяя кожа лица была подобна страшной маске, будучи, тем не менее, живой и движущейся. Огромный и могучий, Владыка Мёртвых подавлял своими размерами, возвышаясь над полем боя осадной башней. Он орудовал тяжёлой саблей, более похожей на мясницкий тесак, чем на воинское оружие, и каждый её удар, равно как и каждая срывающаяся с широкого лезвия техника ци, были не менее разрушительны, чем применяемые Ли Цанлуном приёмы. Защитные техники чудовищного воителя впечатляли не меньше - он оставлял без внимания бьющие в него удары и энергетические заряды, и те бессильно соскальзывали с его одежды. Наряжен Владыка Мёртвых был в соответствии со своей легендой: в роскошный халат мрачных тонов, и традиционную императорскую корону - круглую шапочку, чей плоский, прямоугольный верх был украшен рядом подвесок спереди и сзади. На жутком и свирепом Владыке Мертвых эти дорогие одежды выглядели странно и неуместно, но вряд ли нашёлся бы храбрец, что посмел бы высказать это главе Фэнду, существу, превосходящему простых смертных настолько же, насколько человек превосходит муравья.
“А-хре-неть,” подумал Сяо-Фань, впечатленный сверх всякой меры. “Сегодня, я могу применить к себе сразу три расхожих выражения: 'лягушка в колодце', 'открыть глаза', и 'не ровня'. Надо прекратить глазеть на этих монстров, а то заработаю стойкий комплекс неполноценности.”
Следуя этой мысли, он обратил свое внимание на прочих практиков боевых искусств, сошедшихся в битве у подножия горы Тяньду. Рядовые члены двух сект, ведомые своими командирами, сражались неотличимо от армий простых воинов - используя маневры и построения, полагаясь на плечо и руку товарища, и превозмогая врага слаженностью натиска. Их старшие, те, что могли полноправно зваться воителями, несравнимыми с обычными солдатами, бились поодиночке, каждый выбрав себе одного или нескольких равных противников. Умения многих из них впечатляли, и наверняка уже принесли им известность на реках и озерах, но знания Сяо-Фаня о славных делах вольного люда все ещё были невелики. Он мог определить принадлежность сражающихся воителей к той или иной секте только по тому, в кого были нацелены их атаки.
Двое бойцов средней дистанции сошлись едва не в центре построения сил обеих сект, но ни один из рядовых воинов не смел приблизиться к ним, мешая их дуэли. Один, рослый и крепкий, выглядел оперным актером, изображающим знаменитого Судью Бао. Краснолицый, бородатый, и носящий на голове традиционную шапочку судейского пристава, он был одет в вычурную броню, и орудовал древковым оружием, выглядящим, как огромная кисть. Техники ци одна за другой срывались с этого оружия, разя направо и налево, подобно порывам яростной бури. “Судья” явно принадлежал к Фэнду - не только из-за своего облика, соответствующего одному из божеств царства мертвых, но и судя по тому, как увлеченно он истреблял воинов Культа Тяньлун, стоило им оказаться в пределах досягаемости его оружия-кисти. Пытающийся сдержать его воитель, старый и немощный на вид, на деле был вовсе не слаб. Выглядящий, словно даос-отшельник, или странствующий мудрец - седобородый, лысеющий, в белом халате, украшенном символом инь-ян, - он щедро разбрасывал могущественные техники при помощи просто выглядящего бумажного веера. Вот “судья” крутанул своей огромной кистью, сметая волной ци подступивших воинов в доспехах и масках, и седобородый старик, пользуясь его заминкой, нанес свой удар. Он швырнул в “судью” сгусток энергии, плотный и быстрый, в полете развернувшийся грозовым облаком, и ударивший неотвратимее молнии. Старец захихикал с неожиданным ехидством, глядя, как “судья” ошарашенно трясет головой, пытаясь оправиться от пропущенного удара.
Забавного вида старик, одетый в чужеземные одеяния, выделялся необычным среди прочих сражающихся занятием - он использовал на своих соратников из Фэнду техники исцеления. Сяо-Фань пригляделся к чужеземному старцу с профессиональным интересом, но так и не смог понять ничего из его действий - тот, несомненно, продвинулся в понимании целительского искусства много дальше ученика Уся-цзы. Старец, одетый в пышный синий халат и такого же цвета чалму, с необычным украшением в виде рогов, торчащих из нее, был не только целителем. Тяжелый железный трезубец в его руках наносил опасные и непредсказуемые удары, порой наливаясь заметным глазу сиянием техник ци. Чужеземца непрерывно атаковал чернобородый мужчина в фиолетовом халате, не гнушаясь подлых приемов в своих попытках сразить целителя Фэнду. Техники воителя в фиолетовом истекали смертоносной ци, растворяя даже землю, которой касались, но не наносили видимого вреда чужеземному старцу. Впрочем, постоянные удары чернобородого немало раздражали воителя Фэнду. Крики последнего доносились даже до Сяо-Фаня, и были явным сквернословием - он назвал своего противника “сыном собаки” не менее двух раз.
Столь много могучих воителей сошлось у подножия горы Тяньду, что было трудно уследить за всеми. Вот двое, одетые несомненными Черным и Белым Духами Непостоянства, сошлись в ближнем бою с чернобородым и длинноволосым мучжиной, закованным в латы, и помогающим ему юношей, чей халат был перетянут великим множеством кожаных ремней. Черный и Белый Духи бились, словно единое целое, тесня противостоящих им воителей слаженными атаками, и прикрывая друг друга от вражеских выпадов.
Мужчина, носящий одежду и маску из тигровой шкуры, яростно наскакивал на недовольно кривящегося воителя в зеленом халате, украшенном вставками из змеиной коже. Обладатель тигровой маски все никак не мог превозмочь гибкую, словно змеиное тело, оборону мужчины в зеленом.
Сражающиеся старшие двух сект не были представлены исключительно мужчинами - присутствовали на поле боя и дамы.
Вот один из иерархов Культа Тяньлун - аристократически выглядящий мужчина в темно-зеленом халате, - был вынужден прервать свой замах парным оружием, изящно сделанной саблей и длинным мечом, напоровшись на безжалостную атаку возникшей словно из ниоткуда женщины. Его бледное, тонких черт лицо искривилось в бешеной злобе - удар старшей Фэнду заставил мужчину застыть статуей, парализовав его посреди движения. Его противница снова исчезла из виду непостижимым образом - некое мистическое искусство явно позволяло ей скрываться прямо посреди толпы сражающихся. Она вновь проявилась на поле боя, поддержав атаку лидера своей секты на Ли Цанлуна, и вновь исчезла, нанеся тому несколько ударов.
Неуловимая дама выглядела более чем приметно, и очень впечатляюще. Короткий халат темных тонов выгодно обрисовывал весьма выдающиеся изгибы ее зрелой фигуры, и демонстрировал длинные, стройные ноги. Лишь лицо ее, бледное и отрешенное, со странным макияжем в виде красных дорожек, бегущих от глаз по щекам, контрастировало с откровенной красотой тела.
Представительница женского пола со стороны Культа Тяньлун, наоборот, была юна и свежа, и подчеркивала свою привлекательность всеми доступными способами. Красота ее лица была выгодно оттенена помадой, румянами, и тушью для ресниц, а длинное, алого цвета вечернее платье, как ни странно, не мешало ни легким и точным движениям ее атак, ни применению техники шагов. Девушка в алом была занята - ее неотступно преследовал один из старших Фэнду, рослый мужчина в рогатом шлеме. Удары его ног были быстры и неожиданны, скоростью превосходя иные кулачные атаки, а техника шагов, совершенная и отточенная, позволяла ему за малым не парить над землей. Его противница, впрочем, тоже была непроста - сгустки ци, срывающиеся с ее ладоней, то заставляли воздух вспыхивать на своем пути, то распространяли волны смертного хлада, ощутимого даже на той дистанции, на которой находилось укрытие Сяо-Фаня. Старейшина Фэнду в рогатом шлеме заметно щадил свою оппонентку, сдерживая смертельные удары, и то и дело обращаясь к ней. С чем - Сяо-Фань не слышал, больно уж далеко от него были сражающиеся. Старшая Культа Тяньлун не обращала внимания на слова своего противника, пользуясь ослаблением его давления на себя только для того, чтобы атаковать кого-нибудь еще. Вот воитель Фэнду прекратил очередную безупречно быструю атаку, что могла достичь женщины, и та метнула очередной огненный шарик в сторону. Самодовольная улыбка на ее симпатичном личике сменилась выражением злобной радости - один из оказавшихся рядом с ней Призраков Фэнду упал навзничь, с сожженным до костей лицом.
Третья из представительниц прекрасного пола, слабым себя совершенно не показывающего, была худой, высокой, и атлетичной, с короткой и всклокоченной шевелюрой. Вооруженная длинным копьем, она яростно наседала на необычно выглядящего мужчину, тоже использующего древковое оружие. Их копья извивались обозленными змеями, обрушивались ударами грома, и сталкивались, вставая несокрушимой преградой на пути вражеского оружия. Оппонент женщины был странен обликом - из его лба торчала пара крутых рожек, а кожа блестела золотом в лучах полуденного солнца. Он выглядел свирепо, и его атаки были точны и беспощадны, но его боевая злость не шла ни в какое сравнение с животным бешенством его противницы. Та, злобно скалясь и непрерывно вопя бессвязные боевые кличи, атаковала с нерассуждающей яростью. Мастерство двух копейщиков было примерно равным - рогатый и златокожий воитель превосходил свою противницу в умении и силе, но её полный безрассудной свирепости натиск был поистине неудержим.
“Дамы зажигают,” отрешенно подумал Сяо-Фань. “Та, что с тяньлуновцами, так и вообще буквально. Ну просто откровенная магия у нее получается. А фигуристая тихушница из Фэнду ускользает от прямого взгляда, хотя на такой красотке, казалось бы, глаза любого мужчины сами задерживаться должны. У копейщицы неясной принадлежности явно не все дома, но это ей только помогает - золотисто-рогатый мужик ее чудом до сих пор не заломал.”
Одно яркое различие между старшими двух сект, сражающимися сейчас в предгорьях Тяньду, обратило на себя внимание Ван Фаня. Иерархи Культа Тяньлун хоть и выделялись среди обычных людей, но не чрезмерно - богатые одежды и украшения были тем немногим, что отличало их от простых смертных. Старшие же Фэнду зачастую выглядели странно и причудливо, а порой и вовсе нечеловечески, подобно жуткому Владыке Мертвых. Сяо-Фань слышал о причинах этого от учителя - многие мистические искусства могли изменить внешность своего практика, но общеизвестны были лишь малые изменения, наподобие бледности, либо же наоборот, потемнения кожи, и смены цвета волос. Похоже, что секта Фэнду обладала множеством древних и могущественных мистических практик, отдаляющих своих пользователей от мира людей много больше известных нынешнему поколению методов.
Все эти отвлеченные размышления чуть не стали причиной смерти Сяо-Фаня - увлеченный ими, он едва не проморгал направленное на него убийственное намерение. Лишь в самый последний момент он успел перекатиться в сторону, уклоняясь от удара алого серпа, что пробороздил землю совсем рядом с юношей, за малым не полоснув его по бедру.
Ван Фань поспешно вскочил на ноги, оборачиваясь в сторону, с которой прилетела неожиданная атака. Его взгляд встретили трое Призраков Фэнду, один из которых подтягивал свою необычную саблю к себе, пользуясь прикрепленной к ее рукояти длинной цепочкой.
- Слабоват для нападения в одиночку, пусть даже и исподтишка, - холодным голосом произнес он, обращаясь больше к своим товарищам, чем к Сяо-Фаню. - Лазутчик? Должно быть, так. Маленький лазутчик лицемеров и глупцов из праведных сект, - он подхватил свое оружие, и ловко крутанул им. - Молись нашему старшему, мальчишка, и может быть, он сжалится над твоей душой, - Призрак криво ухмыльнулся одними губами. Глаза его были все так же холодны и бесстрастны.
- Я не лазутчик, - спокойно ответил ученик Уся-цзы. - Я всего лишь наткнулся на сражение, идя по своим делам. У меня нет вражды к Фэнду, уважаемые. Давайте разойдемся миром.
Призраки Фэнду молча переглянулись, и внезапно атаковали Сяо-Фаня, быстро и слаженно. Их сабли со свистом вспороли воздух, брошенные верной рукой своих обладателей. Юный воитель уклонился от летящего оружия ловким движением, и, перехватив одну из сабель за лезвие, резко дернул ее на себя, не жалея сил. Державшийся за продолжающую рукоять сабли цепь Призрак не успел отпустить свое оружие, и полетел прямо на Сяо-Фаня, сорванный с места его мощным рывком. Юноша ударил навстречу этому полету, и его кулак, врубившись в лицо Призрака, бросил того на землю, бездыханного.