- Я так и не стала внешней ученицей, - отрешенно ответила девушка. - Тогда я была невзрачной бродяжкой, что, как и ты, проводила многие дни без куска хлеба. Ты, наверное, и не задержал бы на мне взгляда, встретив меня тогда. Меня дразнили замарашкой, из-за родимого пятна, - она с печалью в глазах коснулась щеки.
- Ты прекрасна, словно сама Гуаньинь[10], - горячо возразил Ван Фань. - Твоя красота затмевает нефрит и лотос, богинь и небесных духов. Пусть такой грубый и невежественный человек, как я, мог бы не разглядеть твою прелесть в былые годы, сейчас она сияет ярче солнца, даже в глазах подобных мне невежд. А твоё родимое пятно - словно изысканное украшение, дополняющее красоту твоего лица. Оно - как мазок кисти гениального художника, что делает красивую картину шедевром. Если бы твой портрет на стене ямыня был точен, лоянские девы и дамы рисовали бы это родимое пятно тушью на своих лицах, лишь бы стать на малую толику ближе к твоей привлекательности, - он шумно вдохнул, утомленный этим выплеснутым на одном дыхании потоком красноречия. Его слова подействовали - улыбка вернулась на лицо Ши Янь, изгнав грусть.
- Спасибо, Сяо-Фань, - она прижалась к юноше, гладя его спину. - Никто и никогда не говорил мне подобного. Я так рада, что встретила тебя. Клянусь, если бы ростовщик Цзинь не был жадным мерзавцем, я вернула бы ему украденное в ту ночь, чтобы отблагодарить за нашу встречу.
- Я тоже рад, что встретил тебя, моя милая Ласточка, - ответил Ван Фань, и, наклонившись, чмокнул её в макушку. - Ты так и не закончила свой рассказ. Или тебе трудно вспоминать? - спросил он с тревогой в голосе.
- С тобой рядом - ничуть, - нежно улыбнулась девушка. - Но мой рассказ прост. Пусть старшие Эмэя и не посчитали меня достойной послушничества, я посчитала их знания достойными себя, - она лукаво улыбнулась. - Внутренние залы секты строго охраняются, но во внешние пробраться можно. Уже тогда я была легка на ногу, и могла быть незаметной, когда захочу. Я наблюдала за тренировками послушниц, и сумела украсть несколько страниц из их книг, где описывались техники развития. Меня выгнали вскоре после этого. Они не поймали меня, нет - мне просто сказали одним утром, что закрома секты не бездонны, и у них больше не найдется для меня пустого риса и вареных бобов. Мне, и некоторым другим девочкам и женщинам, велели убираться на все четыре стороны, - она задумчиво улыбнулась, - но я не в обиде на Эмэй. Ведь кое-что ценное они мне все же дали - знания, - она весело хихикнула. - Пусть и не совсем добровольно.
- Да, в дураках оказались сами монашки, - кивнул Сяо-Фань. - Они прогнали девушку, что могла принести славу их секте, а то и вовсе возглавить её. Не отнекивайся, Ласточка, твой талант - великолепен, - добавил он, заметив смущенный взгляд Ши Янь. - Я и с помощью учителя порой не могу освоить простое и понятное, а ты создала новое из обрывков знаний. Прими моё уважение, - он церемонно поклонился.
- Прекрати сейчас же, - недовольно сказала Ши Янь, и стукнула его по макушке. - Не смей проделывать подобные скучные вещи не в шутку, - Ван Фань, улыбаясь, примирительно поднял руки.
- Ты знаешь, Сяо-Фань, я ведь решила заботиться о сиротах именно тогда, уходя с горы Эмэй, - сказала она грустно. - Я не хотела, чтобы судьбы несчастных оставались в руках себялюбцев, кичащихся собственным благочестием и милосердием, но отбирающих свои милости по первой прихоти. Каждый ребёнок заслуживает дом и семью, - она поглядела на юношу серьёзно и печально.
- Ты права, - ответил он. - Не все дети талантливы, как мы, но все заслуживают заботы. То, что ты взяла на себя долг этой заботы, говорит, что ты благороднее многих последователей праведного пути, лишь кажущихся добродетельными.
- Если ты сейчас опять начнёшь кланяться, я снова тебя стукну, - надула губки Ши Янь в притворной сердитости.
- Хорошо, не буду, - легко согласился Сяо-Фань. - Давай тогда вернемся к твоей технике шагов. В Эмэе изучают метод Девяти Ян, мне учитель рассказывал. Значит, твои техники основаны на нем?
- Не знаю, - хихикнула девушка. - Я выполняла подсмотренные упражнения, и изучала страницы из их книг, и однажды обнаружила, что могу стать лёгкой и быстрой, словно птица. Я не согласилась учить тебя не потому, что мне жаль знаний, а потому, что и сама не понимаю, что делаю и как.
- То, что твой метод не формализован и не записан - мелочи, - отмахнулся юноша. - Может, все-таки попробуешь передать его мне? Я могу прочитать твой пульс во время выполнения техники, и повторить ее, подстраивая движение своей ци под твое. Это - неправильный способ, но, сдается мне, другого у нас нет, - он вопросительно глянул на свою подругу.
- Верно, - кивнула та. - Я давно забыла упражнения, и потеряла страницы с техниками. Что же, если ты так хочешь поучиться у меня, давай попробуем.
Они спрыгнули в пыльный и заброшенный внутренний двор храма, на крыше которого сидели, и Сяо-Фань взял Ши Янь за запястье, вчитываясь в ее пульс. Он удивленно приподнял брови - энергия девушки была быстрой и чистой, словно горный ручеек. Какие бы техники развития она не изучала, они сделали Ши Янь даже несколько сильнее его как практика мистических искусств.
- Сначала я воображаю себя легкой и невесомой, словно влекомый ветром лист, - сказала тем временем Ши Янь, и юноша сосредоточенно кивнул, запоминая изменения ее пульса.
- Потом, я сосредотачиваю свою ци вот так, - продолжила она. - Затем, нужно вот такое усилие меридианов в ногах… Ой!
Их урок неожиданно прекратился - выполненная девушкой техника повлекла ее вперед, и та, все еще удерживаемая за запястье Ван Фанем, неловко споткнулась. Она растянулась бы на земляном полу храмового двора, если бы Сяо-Фань не подхватил ее.
- Думаю я, именно этого ты и добивался, - сердито нахмурилась Ши Янь, не спеша, впрочем, высвобождаться из рук юноши.
- Чего добивался, обнять тебя? - непонимающе отозвался тот.
- Нет, заставить меня выглядеть глупо, - надулась девушка.
- Вовсе нет, - возмущенно ответил Ван Фань. - Давай лучше скажем, что я добивался твоих объятий. И раз уж я их добился… - он хитро улыбнулся, и наклонился к ней. Ши Янь, поняв его мысль, с довольным видом подалась навстречу, и их губы слились в пылком и страстном поцелуе.
***
Сяо-Фань привычно поднялся со своего жёсткого ложа, и, позевывая и протирая глаза, двинулся было к стулу, на котором оставил свою одежду перед сном, но что-то заставило его повернуться в сторону обеденного стола, стоящего в углу комнаты. Глаза юноши расширились в удивлении - на одной из скамеек, рядом со столом, устроилась Ши Янь. Девушка озорно и чуть смущенно улыбалась, с интересом разглядывая одетого лишь в нижнее белье Ван Фаня.
- Ласточка? - удивлённо спросил тот. - Это что же, я все ещё не проснулся, и вижу приятнейший из снов?
- Даже едва встав с кровати, ты осыпаешь меня льстивыми словами, - елейным голоском промурлыкала девушка. - Я решила навестить тебя, только и всего. Твой старший, Гу Юэсюань, любезно указал мне твоё жилище, но мне показалось скучным ждать снаружи, и я, - она с весёлой улыбкой кивнула на окно, прикрытое лишь шторой-циновкой, - впустила себя сама. Я следую твоему примеру, заявляясь в гости без спросу, - добавила она с лукавством в голосе.
- Скажу честно, - продолжила она отстраненно, - открывшееся мне зрелище стоило того, - она с отсутствующим видом оглядела едва одетого Сяо-Фаня, и, прикусив губу, выгнулась, потягиваясь. Её безрукавная блуза, и без того облегающая изящный стран девушки, от этого движения и вовсе перестала оставлять простор для воображения.
- Жди меня здесь, Ласточка, - сдавленным голосом бросил Ван Фань, и метнулся на двор, провожаемый озадаченным взглядом Ши Янь.
Он вернулся через несколько минут, мокрый с ног до головы. Стряхнув воду с лица, он подошел к стулу с одеждой, и принялся одеваться.
- Что ты делал, Сяо-Фань? - недоуменно спросила девушка, оглядывая покрытый капельками воды торс юноши, и влажные следы, отставленные на полу его ногами. - Почему ты мокрый?