- Нет, - легко улыбнулся в ответ Циншу, удерживая меч в высокой позиции. - Если сдамся - старший меня заругает.
- Тогда берегись, - ответил ему Сяо-Фань, и, без малейшего сомнения, бросился прямо на меч, молнией сверкнувший во встречном выпаде.
Их столкновение завершилось, едва начавшись - Циншу отлетел в сторону, отброшенный могучим ударом, а Ван Фань задумчиво воззрился на меч, который он держал за лезвие голой рукой. Одинокая капля крови вытекла из едва заметного пореза на его ладони, и, соскользнув по лезвию меча, упала на камни внутреннего двора. Техника укрепления тела, одна из граней метода Сяояо, сдержала натиск острой стали едва ли не полностью. С сомнением глянув на своего оппонента, бездыханным лежащего на камнях плит, он подошёл ближе и аккуратно положил меч рядом с владельцем. После чего, Сяо-Фань повернулся к Симынь Фыну, озадаченно чешущему лоб.
- Ну что, А Фын, испытаешь ли и ты мои умения? - спросил юный воитель, довольно улыбаясь. Разогревочный бой вышел на славу. Наследник Небесного Меча медленно кивнул. Довольная ухмылка, почти зеркально отражающая таковую у Сяо-Фаня, понемногу выползала на его лицо.
- Эй, младшие! - небрежным тоном бросил он соученикам. - Берите Циншу, и проваливайте. Нам понадобится все место, сколько его ни есть во дворе.
- Благодарю за наставления, старший, - сдавленно обратился Вэньтай к Ван Фаню, поднимаясь на ноги. - Ваше искусство намного превосходит моё. Примите моё уважение.
- Благодарю за интересный бой, собрат, - добродушно отозвался ученик Уся-цзы.
Они с Симынь Фыном подождали, пока двое младших кое-как унесут третьего, и чуть ли не синхронно поклонились друг другу. Сяо-Фань с удовольствием отметил, что наследник клана Небесного Меча полон предвкушения не меньше, чем он. Черноволосый мечник радостно скалился, а его поза была напряженнее перетянутой струны.
- Начнём, А Фын? - бросил ему Ван Фань с довольной улыбкой.
- Начнём, Сяо-Фань! - с энтузиазмом ответил тот, и два воителя бросились навстречу друг другу.
Они разошлись почти сразу же. Клинок Симынь Фына сверкал быстрой молнией, и бил намного точнее и опаснее, чем мечи его младших собратьев по учебе. Роли поменялись: теперь вооруженный мечом воитель наступал, стремясь сократить дистанцию, а безоружный - уклонялся от ближнего боя. Сяо-Фань то и дело отправлял в своего противника внешние техники, вспарывающие воздух едва видимыми энергетическими снарядами, но тот, ловкий и гибкий, либо уклонялся от них, либо разрушал сгустки ци точными ударами клинка. Они какое-то время хаотично перемещались по внутреннему двору секты, вовсю используя техники движения, и обмениваясь яростными атаками, ни одна из которых, впрочем, так и не достигла цели. Симынь Фын пытался загнать Ван Фаня в угол, либо же прижать к стене, но тот каждый раз ускользал с верткостью, которой сложно было ожидать от кого-то с его телосложением. Сяо-Фань, в свою очередь, так и не сумел достать противника дальнобойными атаками. В один момент они дружно замерли на месте. Симынь Фын, удерживая меч обратным хватом, шумно дышал. Сяо-Фань улыбался с искренним довольством.
- Что, А Фын, не выдохся ещё? - дружеским тоном спросил он.
- Я полон сил, - возмущенно ответил мечник. - Ты-то сам не устал бегать?
- Ни бегать не устал, ни прыгать, - ничуть не обиделся Ван Фань. - Ну же, А Фын, не стой столбом.
- Сам напросился, - торжествующим тоном ответил тот.
Он взмахнул мечом, неожиданно медленно по сравнению с его предыдущими атаками, и с лезвия клинка сорвалась волна энергии, плотная и едва ли не дышащая опасностью. Мечная техника мелькнула, рассекая воздух, в направлении Сяо-Фаня, но тот и не думал оставаться на месте. Он крутанулся в обратном сальто, уклоняясь от техники, и, оттолкнувшись ногами от окружающей внутренний двор стены, прыгнул вперед в коротком полете. В мгновение ока он преодолел расстояние до своего противника. Кулак Сяо-Фаня врезался в скулу Симынь Фына, бросив его на землю, а ученик Уся-цзы легко приземлился на ноги.
- Хорошо подрались, - сияя улыбкой, произнес он. - Ты отлично владеешь мечом, А Фын, но мне все же повезло тебя одолеть.
- Прими мое уважение твоим техникам ци, Сяо-Фань, - ответил тот, морщась и потирая лицо. Юный мечник поднялся на ноги, и улыбнулся не менее весело.
- Ты прав, отличный бой, - высказался он. - Давай еще раз.
- Я только за, - с долей удивления ответил Ван Фань. - Опять бой без ограничений, или хочешь, например, сразиться без техник ци?
- Какие ограничения? - возмутился Симынь Фын. - Даже и не думай сдерживаться, или поддаваться! Я покажу тебе всю силу стиля Небесного Меча!
Сяо-Фань расслабленно шагал по лоянским улицам, лениво жуя засахаренный боярышник. Время, проведенное им в резиденции клана Небесного Меча, оставило самые приятные впечатления. Они с Симынь Фыном провели еще три дуэли, прерываясь лишь на короткий отдых. Наследник клана Небесного Меча оказался неплохим парнем, пусть и немного задиристым, самодовольным, и зачастую забывающим о вежестве. Одно его несомненное достоинство Сяо-Фань уже успел оценить - Симынь Фын не боялся ни ран, ни поражений, и не держал обид на то и другое. Пусть два из трех их последующих поединков окончились безоговорочной победой Ван Фаня, юный мечник неизменно вставал, отряхивался, и предлагал сразиться снова. Когда в третьем бою ему удалось вырвать победу, подловив Сяо-Фаня неожиданным приемом, он радовался ей, как ребенок.
Симынь Фын также познакомил ученика Уся-цзы со своим отцом, Симынь Сюанем, главой клана Небесного Меча, таким же жилистым и черноволосым, как и сын. Пусть Симынь-старший и был безукоризненно вежлив, беседуя с Ван Фанем, что-то в этом сдержанном и спокойном воителе казалось юноше тревожным. Впрочем, Сяо-Фань никак не выказал этих чувств. Получив от Симынь Фына приглашение заходить еще, он распрощался с главой и наследником клана Небесного Меча, и не спеша двинулся в город, собираясь немного прогуляться, чем и занимался до сих пор. Учебные поединки заняли большую часть светлого времени, и солнце медленно клонилось к горизонту. Жители Лояна разжигали бумажные фонари, стремясь осветить дома и улицы, торговцы собирали содержимое лотков, а держатели магазинов закрывали двери на засовы - город потихоньку готовился ко сну. Сяо-Фаня, рассеянно наблюдавшего за суетой горожан, вдруг посетило чувство дежавю - что-то знакомое промелькнуло вдали и вверху, едва заметное в закатных лучах. Поддавшись интересу, он ускорился, и, преодолев несколько кварталов, вышел на открытое место, позволившее ему разглядеть привлекшее его внимание нечто. Юноша довольно улыбнулся - в свете заходящего солнца виднелся стройный силуэт, узнаваемо легкой походкой скользящий по лоянским крышам. Ван Фань хотел уже было окликнуть подругу, но неожиданная мысль посетила его, и он двинулся следом за бегущей девушкой, стараясь не выдать своего присутствия.
“Займусь сталкингом,” весело думал он, меряя быстрыми, но тихими шагами лоянскую мостовую. “Выясню, где моя Ласточка живет, и заявлюсь к ней в гости с цветами и конфетами. Или же и вовсе спою ей серенаду под окном. Думаю, ‘Песнь о красавице’ я вполне себе могу исполнить - Божественная Мелодия ее в меня с трудом, но вбила.”
***
- Старшая сестра Янь! - воскликнуло сразу несколько веселых детских голосов.
- А Сань, А Доу, А Яо, А Мань, - раздался голос Ши Янь, неожиданно заботливый. - Вы съели свой ужин? Приняла ли Сяо-Мэй лекарства? Где Чэн Линь? А брат и сестра Цзян? Они снова убежали на речку?
Она продолжала свои расспросы, и дети что-то отвечали ей, но Сяо-Фань уже не слушал, глубоко задумавшись. Из его укрытия, юноше был виден внутренний дворик скромно выглядящего дома, из которого высыпала детвора, встречая Ши Янь. Ван Фань в свое время навидался малышей, сходных с ними видом, да и сам не так давно выглядел подобным образом. Пусть эти дети и были прилично одетыми и чистыми настолько, насколько вообще может сохранять чистоту предоставленная самой себе детвора, их щуплость и бледный вид ясно говорили о продолжительном недоедании. Сяо-Фань в задумчивости двинулся прочь.
“Ласточка содержит сиротский приют,” размышлял он в полной растерянности. “Вот к кому она спешила в тот вечер, и куда уходят ее наворованные богатства. Даже ее скомканное прощание теперь понятно - она сомневается, что я продолжу так же рьяно ухлестывать за ней, узнав, что она - мать-одиночка с десятком детей. Хмм, десяток,” он отрешенно почесал нос. “Она назвала минимум восемь имен. Скорее всего, мелких даже больше. Жаль, все магазины и большая часть едален уже позакрывались - гостинцев на десять с лишним малышей в этот поздний час мне раздобыть негде. Придется завтра. Одна беда - ни один лоянский ресторатор не выдаст мне махом блюд на дюжину персон, а бегать между ними, с остывающей едой подмышкой, будет как-то глупо. Разве что у Сяобая, торговца соевыми продуктами, может найтись достаточно тофу и соевого молока, но это не еда, а так, топливо.”
Сяо-Фань и сам не заметил, как его план посетить Ши Янь с подарками превратился в план накормить обедом ее подопечных. Сопереживающий сиротской доле юноша не сомневался в этом замысле ни на секунду. Он вовсю погрузился в практическую сторону затеи, увлеченно раздумывая, где же добыть еды на десять-пятнадцать детей, не обделив себя и Ши Янь.