И еще эти смотрины.
Она прекрасно понимала, когда на нее приходят посмотреть, как на музейный экспонат.
И здесь началось то же самое.
Дошло до смешного. В приемной скопилось две очереди – одна к директору, другая к ней, королеве Але.
А директор не просто так чинил препятствия королеве.
Он был в нее влюблен. Влюблен и раздавлен.
Агарков Аркадий Петрович, крупный предприниматель, гордость отрасли, глава семейства, яркий представитель семейных ценностей впервые в жизни выпал из своих собственных представлений.
С ним творилось что-то невообразимое. Он поминутно хотел ее видеть и ненавидел себя за это. Постоянно держал перед глазами ее образ, и тут же прогонял ее вон из своего сердца.
Он пробовал бороться с этим наваждением разными способами. Например, силился вспомнить свои чувства к жене, когда был еще зеленым студентом. Он должен был это помнить. Но не помнил.
Время от времени он пытался разобрать ситуацию логически с тем, чтобы закрыть вопрос, как он привык это делать в бизнесе. Но все равно терпел фиаско.
Ну что он мог предъявить беспристрастной логике? То, что она несусветная красавица и поэтому он так повелся? А на самом деле не стоило обращать на нее внимания?
На первый взгляд все просто, только вот как этого было добиться практически?
Кончилось все тем, что на пороге, отталкивая секретаршу, появилась разъяренная Алевтина Генриховна и с порога заявила:
– Аркадий Петрович, вы что, издеваетесь надо мной? У вас в кабинете уже давно никого нет, а я все равно должна торчать в приемной?
Аркадий Петрович подхватился ей навстречу, выставил секретаршу и извинительным тоном сказал:
– Алечка Генриховна, вы проходите, присаживайтесь. Сейчас все будет…
Он осторожно подвел ее к директорскому столу, отодвинул кресло, предлагая ей сесть, и одновременно в селектор повелел принести им чаю.
– Я это специально так устроил, – не совсем уверенно пояснил он. – Нам ведь с вами нужно побеседовать, обсудить материал, ведь так? – Аля нехотя, но смягчилась. – Так вот, теперь нам в этом никто не помешает.
Алевтина все же с недовольным видом достала из модного портфеля текст взятого ею интервью и передала его Аркадию Петровичу для ознакомления.
Между тем, секретарша принесла поднос с принадлежностями, и Алевтина заняла себя чаепитием. Честно говоря, если бы у нее оставался свободным рот, она бы им много чего сказала.
А так, Аркадий Петрович читал материал, раз от разу задавая ей нелепые вопросы, а она попивала настоящий зеленый чай, коего была большим ценителем, и понемногу успокаивалась.
Наконец, чай окончательно вывел ее из состояния раздражительности и в каком-то смысле она даже согласилась с Аркадием Петровичем. В плане того, что им и правда никто не мешал.
И вот, когда Аля делала последние глотки, Аркадий Петрович как-то так вдруг напрягся и почти через силу сказал:
– Аля, вы спрашивали меня о семье. Спрашивайте – я отвечу.
Аля отодвинула от себя чашку, взяла в руки бумагу с ручкой и спросила:
– Итак, из кого состоит ваша семья?
– Моя жена известный в городе медик, – медленно начал он. – Профессор, доктор медицинских наук, автор множества статей, ну, и так далее. Дочь окончила Оксфордский университет, работает в крупной компьютерной компании заместителем руководителя…
– Уж, не Клеонова ли? – перебила его Аля.
– Ну да, – замялся Аркадий Петрович. – Но вы же знаете, что с ним случилось.
– Да, я знаю, – подтвердила Аля. – А как сейчас дела в компании? Я слышала, финансово там все не очень хорошо.