А дело в том, что с охраняющим его сотрудником Петру немного подфартило.
Он непременно должен был после обеда поспать. Причем, крепко так спал, пушкой не разбудишь. И телефон свой не прятал, видимо, не опасался.
Наверное, думал: «Ну куда ему, бедолаге, бежать? Убьют ведь…»
А второй раз Петр попытался дозвониться до Плетневых. Тоже не прокатило. Рита ничего не поняла, по его мнению, а это все равно что он и не звонил.
И поскольку четкого плана побега у него пока что не было, он решил затихариться. А тем временем получше и покрепче все обдумать.
Сотрудника также звали Петром и это несколько облегчало задачу, поскольку к нему можно было обращаться как к тезке. Это смягчало общение, а заодно можно было выведать побольше из того, что ему полагалось знать.
Вот Петр и узнал, что скоро его переведут куда-то на конспиративную квартиру и на этом они расстанутся.
Стало быть, думать надо было быстрей. Но и в этом случае Петру опять же повезло.
А он этого сразу даже и не понял.
Петр досконально изучил все щели своего заточения. Смотрел он и в замочную скважину, пока второй Петр спал. Но ничего не высмотрел. И тогда он решился на опасный эксперимент: осторожно выкрутил из пальцев сопровождающего ключ от палаты и попытался приоткрыть дверь.
В узкий просвет двери тоже особо ничего было не увидеть. Он только запомнил табличку от кабинета напротив – «Залесская Анна Степановна…»
В этот момент второй Петр пошевелился, и первый не стал рисковать – положил ключ на пол, дескать, тот выронил его во сне.
Поэтому до конца табличку Петр не разглядел. Должность врача осталась таким образом не прочитанной. Но вот фамилия почему-то ему показалась знакомой.
Всю ночь он вспоминал, откуда ему могла быть знакома эта врачиха. Но так ничего и не вспомнил. А наутро случилось чудо.
– Мам, ну я пошла, – вдруг раздалось за дверью. Охранник был в это время в туалете, наводил утренний марафет. Поэтому Петр прильнул к двери, точнее, даже не к двери, а к замочной скважине, и внимательно слушал.
– Пока-пока, Дашутка, – ответила, по-видимому, мама и продолжала. – Уж ты с ключами-то поосторожней. А то так и голову можешь потерять.
– Как наш Клеонов? – уточнила Дашутка.
– Ой, Даша, иногда твой юмор совсем не к месту, – опять сказала мама и у Петра перед глазами прям-таки встала картина, как она замахала на непутевую дочь руками и, развернувшись, направилась в свой кабинет.
Нет-нет, подумал Петр, этот юмор как раз к месту. Перед глазами опять пронеслась только что услышанная информация, и теперь все замечательно встало на свои места.
Дарья Залесская. У Петра была прекрасная слуховая память, впрочем, также как и зрительная, и теперь он с легкостью вспомнил, кто она такая. Юрисконсульт его юридического отдела.
Да, но как ее вернуть обратно к матери в кабинет? Решение пришло спонтанно. Даша по какой-то причине вернулась сама.
К счастью, утренний туалет, также как и обеденный сон, у Петра номер два был, без преувеличения, продолжительным. Петр посмотрел на пол – ключ лежал там нетронутым со вчерашнего дня. Ну и раздолбай, несмотря на то что и сотрудник из органов, подумал Петр и в один прыжок, схватив ключ, очутился у двери.
Даша тютелька в тютельку подошла к его двери со стороны коридора и он, ни секунды не мешкая, открыл дверь, схватил ее за руку и затащил в свою палату.
В мгновение ока он зажал ей рот рукой и изложил почти скороговоркой все свои проблемы и алгоритм их решения в нескольких предложениях, но как в одном.
– Даша, я Клеонов. Мне нужна твоя помощь. Вопрос жизни и смерти. Помоги мне выбраться отсюда и обещай, что ни одна живая душа от тебя об этом не узнает.
Даша с выпученными глазами стояла ни жива, ни мертва, а Клеонов продолжал:
– Я сейчас уберу руку, а ты кивни, что не закричишь, – она кивнула. Он убрал руку и сказал, – сегодня в полночь можешь прийти?
Она опять кивнула, хотя вполне могла бы уже и сказать.
– Знаешь, как незаметно выйти из больницы? – она опять кивнула. – Когда придешь, молчи, я сам выйду, поняла?
Дарья кивнула, а Петр моментально вытолкнул ее, закрыл дверь и снова подкинул ключ на прежнее место.