Впрочем, теоретизировать ей было совсем не интересно. Она почти физически ощущала душевную боль и больше ни о чем думать не могла.
Все это настойчиво требовало разрядки и своего выхода, но как это возможно было реализовать, Даша даже не догадывалась.
Пойти к генеральному на прием она не могла: статусом не вышла. Подловить его где-нибудь в коридоре тоже: гордость не позволяла. А узнать, что там у них происходит, учитывая к тому же свой недавний детективный опыт, ей очень хотелось.
И она предсказуемо решилась на очередной необдуманный шаг.
Она поднялась на третий этаж, встала за колонну и стала ждать.
Сначала все было глухо. До нее не доносилось ни звуков, ни шагов. Они там уснули, что ли, подумала она. И как только в ее голове пронеслась эта замечательная мысль, в приемной зашевелилась секретарша.
По ее обрывистому разговору по телефону Даша поняла, что она собралась на обед и вот-вот будет выходить.
Ну что ж, это хорошо, подумала Дарья, можно будет этим воспользоваться.
Она спустилась в свой отдел, взяла у начальницы документы на подпись, чем немало ее удивила, и отправилась в приемную делать вид, что выполняет важное поручение.
В приемной ей очень понравилось. Теперь она безопасно могла тут находиться и при первой же возможности дать ответ любому зачем она здесь. Она дожидается секретаршу, чтобы вручить ей бумаги на подпись. Вот.
Она держала в руках драгоценные документы, прикрываясь ими словно броней и одновременно прислушивалась, о чем там говорят, в кабинете у генерального директора.
По всему выходило, что Петр в своем кабинете был один. Но вот из другого кабинета к нему молниеносно пронеслась Лариса Аркадьевна, само собой не замечая ее, Дашу. Однако в данном случае ей это было только на руку.
Между ними завязался разговор, а Даша вдруг неожиданно для себя поняла, что ничего не хочет знать. Ей стало так противно оттого, что она устроила всю эту конспирацию, больше похожую на слежку, что она пулей вылетела из приемной и дала себе слово больше никогда не делать ничего подобного.
В юротделе она вернула документы Олесе Георгиевне, а на выходе из ее кабинета вспомнила, что давно хотела у нее спросить:
– Олеся Георгиевна, – держа наготове дверь, сказала она, – а помните, вы у меня спрашивали, есть ли у меня в семье медики?
– Помню, – ответила Олеся Георгиевна.
– Скажите пожалуйста, а зачем вы об этом спросили?
– У тебя палец был очень профессионально перебинтован, – улыбнувшись, ответила она.
Даша, кивнув начальнице, вышла в отдел и наконец до нее дошло, зачем она возвращалась тогда в больнице к матери в ординаторскую. Как оказывается все просто! А они с Клеоновым все ломали голову, как так удачно вышло, что Даша вернулась. И так и не нашли ответ. А он был на поверхности. Просто она в пылу стресса обо всем забыла, в том числе и об этой перевязке. Но будет ли у нее оказия на этот раз, чтобы уведомить его об этом, теперь она не была в этом так уверена.
А к Петру, между тем, приехал Агалаков.
– Привет, дружище, – с порога объявил он и уселся за стол.
– Ну что, есть какие-нибудь результаты? – обеспокоенно спросил Петр.
– Сам жду, – ответил Евгений. – Я, если ты понял, по-быстрому организовал дело в свое производство, чтобы собрать все данные по максимуму.
– А что, есть какие-то проблемы? – спросил Петр.
– Конечно, – ответил Евгений. – Судя по записке, похищение Алексея имеет место в связи с покушением на тебя, а потому не ровен час дело отберет Золотов.
– Вот как! Только этого не хватало, – взбеленился Петр.
– Но тут я бессилен, – заявил Агалаков. – Я-то, как ты понимаешь, не меньше тебя заинтересован иметь под рукой все экспертизы. У Золотова потом их будет не видать, как своих ушей.
– Ясно, – сказал Петр. – И все-таки, есть ли какие-нибудь новости?
– Есть, – сказал Агалаков. – Мой второй информатор подтвердил, что некто обналичил у Павла сопоставимую сумму для покойного Хитрова. Так что, мы на правильном пути.
– Но почему Павел молчит? – недоуменно спросил Петр.